Не, ну Громов же не пацан! Если я это понимаю, то он это знал ещё вчера. Что-нибудь придумает...
Блин, голова пухнет...
Я нашёл Габи с Мартой в её комнате. Кровать было застелена, в комнате была какая-то особо чистая атмосфера, как бывает после грозы. Я не обращая внимания на Марту,— просто сил на это не осталось — позвал Габи:
— Солнце моё, иди обними меня. Что-то я устал...
Габи мгновенно бросила покрывало, которое держала в руках и обняв меня двумя руками прильнула ко мне:
— Бедненький мой! — прошептала она с такой нежностью, что у меня повлажнели глаза. Вот только этого не хватало! Хотел набраться сил и вдруг расквасился... Нет, нужно идти! Впереди целый день. Как его пережить не уснув перед пюпитрами с нотами?
— Солнышко моё ясное! Девочка нежная. Красотулечка моя ненаглядная.... — шептал я обнимая, целуя и впитывая запах и особые тонкие флюиды, которые соединяют любящих людей. Понемногу меня отпускало напряжение и усталость, так не вовремя навалившиеся.
Я и не заметил, как Марта выскользнула из комнаты. Мы ещё постояли тесно прижавшись и не говоря ни слова, потом я заглянул в бездонные глаза Габриэль и вздохнул:
— Как же мне не хочется от тебя уходить, если бы ты знала! Просто волком хочется выть!
— Я знаю, — прошептала Габи. — Я ведь тоже расстаюсь с тобой! Приходи поскорее, сейчас мне ещё труднее будет без тебя.
Мы вышли в прихожую. Я обулся и снял шинель с вешалки. Из гостиной вышли родители.
— Как же ты вернёшься сейчас в полк? — с тревогой спросил Клаус.
— Честно сказать, я и сам не знаю. — пожав плечами, безразлично сказал я. — Голова уже не работает. Просто пойду, может ситуация сама подскажет.
Клаус покачал головой. Марта молча смотрела глазами полными тревоги. Да уж, не завидую им! Такое пережить...
Клаус крепко пожал мне руку, потом, решившись, крепко обнял:
— Спасибо тебе, Саша!
Марта со слезами, шмыгая носом расцеловала в обе щеки, шепча:
— Danke, danke!...
Глава четырнадцатая
Весь путь в родной полк я прошёл на автопилоте. В голове звенящая пустота — ни мыслей, ни идей, как буду преодолевать последний рубеж. Обойти по периметру весь наш гарнизон в надежде обнаружить новую лазейку «на волю», которую, конечно же неутомимые советские солдаты соорудят? А то,что они это сделают, я был уверен на 200 процентов! Но сумею ли я найти её в полной темноте, не зная, даже приблизительно, где искать? Ведь наш полк занимал несколько городских кварталов. С двух сторон дома немецких граждан подходили вплотную к трёхметровой бетонной стене, опоясывающей полк по периметру, хотя в некоторых местах сохранилась старая, ещё до фюрерских времён ограда из кованной решетки с острыми пиками наверху. Почему-то наше командование оставило её нетронутой, только законопатило промежутки между пиками, чтобы скрыть от посторонних глаз интимную жизнь полка. В этих местах наши умельцы и проделывали дыры, подпиливая доски и решётку. В одну из таких очередных дыр я и пролез, когда шёл на первое свидание к Габриэль в этой действительности. Но бродить сейчас там было опасно — через дорогу располагался частный сектор с акуратненькими домиками и миниатюрными двориками, в большинстве которых обитали воспитанные, но не любящие ночных гостей, собачки. А перебраться через высоченный бетонный забор — вообще нереально. Эти вялые мысли копошились у меня в голове, а ноги, меж тем донесли до самых металлических ворот с красной звездой. Сбоку от них располагался КПП с маленькой калиткой сваренной из арматуры, сквозь которую одновременно мог пройти только один человек. Запор на ней соорудили не хитрый: в верхнюю трубу калитки входил металлический штырь, который задвигался и выдвигался дневальным, сидящим в застекленной будке. Показываешь увольнительную, он тянет штырь на себя и ты — свободен! Возвращаешься из города, опять показываешь увольнительную — он тянет штырь, и ты уже, практически, на «зоне». Только имеет она звучное название: «Глухово-Речицкий ордена Ленина, ордена Кутузова первой степени, краснознамённый 23-й танковый полк». Или, как окрестили его для краткости местные остряки, — «глухой полк за речкой Эльбой».
Вот перед этой калиткой я и обнаружил себя. И что дальше?
«А в чём проблема? Иди себе дальше!» — услышал я знакомый голос у себя в голове.
«О, а вы до сих пор здесь? Я думал, как обычно — позабавлялись и бросили: плыви, как хочешь!»
«Ну ты не справедлив, если говорить начистоту. Ни в одной серьёзной ситуации ты не оставался один».