И куда теперь? Обойти стороной было бы самым разумным, но весь снег, очищенный с плаца, громоздился высокими валами — перебраться через которые было не просто. Да и не было, почему-то, никакого страха. Я, сбив снег с брюк, потопал прямо через центр плаца. В окнах казармы уже горел свет, на плацу я был как на блюдечке, но шёл спокойно. Дойдя до середины, увидел справа дорогу, которая круто забирала в гору. Это о ней говорил таксист? Вроде других не видно. Дойдя до начала дороги и ступив под кроны деревьев, вздохнул спокойнее — никто не засёк, хотя это было и странно. Но чудеса на этом не закончились. Топая по серпантину, который поднимался всё выше, я на одном из поворотов заметил мелькнувший сзади свет фар. «Заметили! Погоня!» — подумал я и, не раздумывая, прыгнул вниз через отвал из снега, образовавшийся при расчистке дороги, и замер. Натужно рыча, мотором военный «Газик» приближался.
«И что, — подумал я, — это едут мои шесть месяцев тюрьмы?» Прямо по законам жанра автомобиль, поравнявшись со мной, резко сбавил обороты, и я решил, что он остановился.
«Сейчас услышу команду: „Рус, сдавайся!“, или как там на польском?» — думал я.
Но «газон» снова взревел двигателем и покатил дальше. Водитель просто переключил передачу. А может, это развлекались «зрители»? Подождав, пока машина скроется за очередным поворотом серпантина и шум мотора уже будет неразличим, я выбрался на дорогу и пошёл дальше. Скоро совсем стемнело. Я шёл словно в туннеле из высоких тёмных деревьев, и только дорога, покрытая снегом, белела впереди. Несколько раз справа на обочине попадались таблички с надписями на нескольких языках, из которых явствовало, что это пограничная зона и проход строго воспрещён. Не хватало только приписки «Стой! Стреляю!» Но это уже по российской части — здесь люди более миролюбивы. Не знаю почему и откуда в памяти сама собой всплыла молитва, которую мне настойчиво советовала читать одна очень верующая бабушка, когда мне нужна будет защита. И я стал мысленно её повторять, подобрав шаг под её ритм:
«Святый боже, святый крепкий, помилуй мя!»
Никогда раньше за мной такого не водилось, и сейчас особого повода вроде и не было, но почему-то захотелось. И вот иду я в полной темноте и вдруг, поворачивая очередной раз на серпантине, буквально натыкаюсь на колонну солдат. Я только и успел, что стать на самую обочину узкой дороги, как шеренги стали проходить мимо меня.
«Вот я и попался!» — возопил внутренний голос. «Не видеть меня они не могут, проходят, чуть не задевая размахиваемыми руками, вокруг запретная зона — обязаны задержать!» А они спокойно шествуют мимо, глядя строго вперёд! Ни один даже глаза на меня не скосил.
«Ну, впереди идут молодые, их дело — телячье, — думаю я, — но вот в конце колонны идут деды, а вон и начальник какой-то слегка приотстал. Вот эти точно обратят внимание!»
Но и деды, и командир так же молча, глядя прямо вперёд, как строй манекенов, прошли мимо. И ни единого звука! Как в немом кино. Даже скрип снега пропал...
Последний пограничник скрылся в темноте, я снова вышел на дорогу и пошёл дальше.
Но и на этом чудеса не закончились. С паром на Балтике у меня ничего не получилось и пришлось возвращаться тем же путём. Та же дорога, тот же снег, та же пограничная зона... Только на этот раз было ещё круче! В первый раз солдаты просто прошли мимо, и можно было списать это на случайность. А теперь я наткнулся на застрявший в снегу «Газик» пограничников и подойдя предложил свою помощь. Вместе с тремя воинами мы вытолкали машину на дорогу и я, не мешкая ни секунды, пошёл по направлению к близкой уже границы, ожидая окрика за спиной. Но так его и не дождался, словно для погранцов я и не существовал.
Вот тогда я поверил, что кто-то действительно прикрывал меня «оттуда».
Так что усыпить бдительного воина на КПП — это вообще плёвое дело, даже для гипнотизёра начального уровня, а уж для «небожителей"...
Студия закрыта, придется тащиться в казарму в шинели.