И что, эта генеральная уборка так уж необходима именно сегодня? Знает ведь, что нам сегодня допоздна работать, когда остальные срочники оркестра будут отдыхать! Пусть их всего двое, но всё равно. В другой день меня бы это не особенно напрягло, ну,переработаем слегка, велика важность! Но сегодня...
— Ты чего такой смурной? — подошёл Виталий. — Беспокоишься о Габриэль? Ты кстати так и не рассказал, что с ней?
А я уже и не знаю. Тем более не знаю теперь, что можно говорить!
— Да какое-то сильное заболевание, с мудрёным названием, я не запомнил.
— Так её в больницу увезли?
— Да, на "скорой". — соврал я. Не скажешь же, что она дома лежит с серьезным заболеванием.
— А что ты так долго был? Кстати, когда пришёл-то?
— Да не помню я. На часы не смотрел, не до того было...
— Ну после отбоя же? Как тебя на КПК пропустили?
—Ой, да дрыхли все! — отмахнулся я. — Не знаешь,что ли, как у нас службу несут?
— Ну ты везунчик! — покрутил головой Виталий. — Меня бы точно повязали.
Глава пятнадцатая
Занятия оркестра до обеда в этот день были для меня настоящей мукой. Мало того, что постоянно хотелось спать, так в короткие моменты просветления мысли сразу возвращались в квартиру Хеттвер. Как они там? Что у Габи всё хорошо — я знал, просто чувствовал! А вот что там удалось узнать фрау Хеттвер в госпитале?
Пару раз я опаздывал со своим сольным вступлением на флейте, когда мы разбирали классические произведения. Дирижёр любил отвлечься от военных маршей, всё-таки он был настоящим музыкантом и мы частенько в предвыходные дни играли классические произведения для души. Несколько раз даже делали из военно-духового оркестра большой эстрадный с саксофонами, тромбонами и ударной установкой вместо одного большого барабана. В этом варианте оркестр исполнял шедевры Гленна Миллера, Рея Конифа, Гершвина. Жаль только дальше студии эти эксперименты не шли. Ну кому это было нужно в полку?! "Славянку!" — орали дембеля на всех наших выступлениях в клубе, где мы пытались привить им хоть какие-то зачатки культуры. Нет, хорошо конечно , что требовали хотя бы марш «Прощание славянки», а не «Мурку».
— Любимов, что с тобой сегодня? — не выдержал дирижёр. — Специально подобрал произведения с партиями флейты, давненько её живьём не слышал, а ты спотыкаешься постоянно.
— Да голова болит... — выдал я универсальную отмазку для всех и во все времена.
— Сходи после обеда в ПМП, пусть какую-нибудь таблетку дадут, — пробурчал Чихрадзе.
— Да у нас генеральная, после обеда...
— Ну таблетку они тебе быстро дадут, она у них всё равно одна — от всех болезней! — сразу же влез Вася Онопко, девизом у которого было: «Ни дня без хохмы!» И он его постоянно перевыполнял.
— Не, у них ещё клизма есть! — не остался в стороне Конюшков.
— С горчицей! — это Студников.
— С горчицей — это от серьёзных болезней, — внёс поправку Конюшков.
— А пробки от запора забыли? — подал голос Ключный.
— Ну вот, шикарный ассортимент медицинских услуг имеется! — подвёл итог Крылов. — Так что вы зря бочку катите на полковую медицину.
Дирижёр терпеливо дождался, пока иссякнут все хохмы и реакция на них, зная по опыту, что остановить это невозможно — ибо слишком неординарные личности собрались в оркестре.
Когда затихли последние смешки, Паша Михеенко с серьёзным видом уточнил:
— Так Шурику таблетку просить или лучше сразу клизму?
И веселье возобновилось с новой силой...
Драить студию и подметать территорию вокруг неё мы закончили за час до начала нашей работы в ГДО. Времени хватало только на то, чтобы умыться, переодеться в парадки и дотопать до ресторана. Благо аппаратуру теперь возить туда-сюда необходимости не было.