— Да, Сашульчик! — улыбаясь ответила она, демонстрируя новые варианты моего имени.
— Ох, как же ты меня напугала, солнце моё! — прижал я ее снова и тут же отстранив с наслаждением поцеловал.
Габи обмякла в моих руках и её жаркое дыхание обожгло мне лицо.
— Ну, пойдём скорее наверх! — потянула она меня за руку. — Мы теперь можем целоваться дома и нам никто ничего не скажет! — она счастливо засмеялась.
— Подожди, солнышко! — удержал я её. — Нам нужно поговорить с тобой здесь.
— Почему? — удивилась Габи и сразу стала серьезной.
Чувствует моё состояние?
— Это из-за того, что случилось ночью?
Хорошо, что она так быстро всё понимает, даже раньше, чем я спрашиваю. Не придется терять время на пустые ахи и охи.
— Да, Габи! — я киваю. И решаю сначала поговорит с ней, раз уж она здесь, а потом, если понадобится, то позовём и Марту. — Давай я тебя хорошенько застегну и пойдём в наш садик.
Мы выходим через заднюю дверь и садимся под пальмой в кадке. Габи серьёзно и с тревогой смотрит не отрываясь на меня.
— Габи, ты знаешь, что случилось прошлой ночью в городе? — начинаю я. — Расскажи мне всё, что тебе известно, что рассказала тебе мама.
Габи кивает и неглубокая складочка появляется у неё на лбу.
— Мама сказала, что вчера в Ризе умерло четырнадцать человек. У них у всех были одинаковые симптомы и умерли они от отёка лёгких. Это бывает при тяжёлой инфекционной пневмонии, но такое количество за одни сутки — впервые за всю историю госпиталя.
Габи останавливается и вопросительно смотрит на меня.
— А что говорят врачи? В чём может быть причина?
— Как я уже говорила, они понимают причину смерти, но не понимают, как такое могло произойти сразу у такого количества больных. И самое странное, что ко всем умершим пациентам приходили трое врачей-стажеров из Сирии.
— И как они это себе объясняют?
— Ну, кто-то, как моя мама считает, что у сирийцев слабая квалификация и они не смогли правильно поставить диагноз. Но не понятно, почему так получилось, что только у этих больных произошел отек лёгких, а больше — ни у кого. Почему нашим врачам не попался ни один больной, которого пришлось бы спасать в реанимации?
— А ты как думаешь, Габи?
— Я думаю, как и ты! — сразу же ответила она. — Это стажёры ввели какую-то инфекцию всем, к кому они пришли по вызову. Только я не понимаю зачем? Что эти люди сделали им плохого? Что могла сделать четырех летняя девочка?
У Габи на глазах появились слёзы и задержавшись чуть-чуть на ресницах, покатились по щеке. Я прижался к её щеке губами и ощутил на них соль.
— Это террористы, Габи, им всё равно кого убивать, ради своих бредовых идей.
— А их поймают ? — Габи заплаканными глазами смотрела на меня.
— Надеюсь, родная! — ответил я, совсем не надеясь на правосудие.
— А почему мы говорим с тобой здесь, а не дома?
Как объяснить и не напугать? Какой станет их жизнь, если они будут бояться, что их подслушивают и за ними следят!
— Габи, я не хочу тебя обманывать, но и боюсь говорить тебе правду.
— Мы же договорились всегда говорить только правду!
Габи вопросительно смотрит на меня и в её глазах я вижу недоумение.
— Почему ты не хочешь говорить мне правду?
— Я хочу, но боюсь тебя напугать! — тороплюсь объяснить. Только обиды нам сейчас не хватало!
— С тобой мне ничего не страшно! — уверенно говорит Габриэль. — Особенно теперь.
— Хорошо, солнышко! — соглашаюсь я. — Тебе я скажу всё, что знаю я сам и что думаю, но твоим родителям и особенно брату мы сообщим только самое необходимое, хорошо? Это нужно для их же безопасности! Ты меня понимаешь?
— Да! — кивает Габи и на лбу появляется знакомая складочка. Она сосредоточена.
— Этих террористов задержали. Погоди радоваться! — останавливаю я Габи. — И сейчас идёт следствие. Ваша штази начнёт допрашивать всех людей знающих хоть что-то о них и об их работе в госпитале. Почти наверняка будут разговаривать и с твоей мамой. Не только потому, что она их знала, но и потому, что Ахмед приходил к тебе и что именно фрау Марта позвонила в госпиталь и сказала... Вот тут очень важно, что она сказала? Ты знаешь?
— Нет, я не спрашивала... — растерянно ответила Габи. — Мне как-то было уже всё равно, главное, что по её звонку поехали врачи к пациентам. Хоть и не спасли никого. — добавила она тихо.