— Э, чтобы это было первый и последний раз! — Виталий поднял палец. — Вот Габриэль точно не это слово! Это девушка с большой буквы! Увидишь — сам извиняться полезешь!
— Чо, правда что ли? — стушевался Юра.
— Я тебе отвечаю! — серьёзно сказал Виталий. — Ну и чтобы совсем закрыть этот вопрос: она девушка Сани. Так что имей ввиду!
Юра удивлённо посмотрел на меня. В его взгляде явственно читалось: «Ну, молодой даёт!»
— Садись за орган, попробуем! — Виталий тронул струны. — Саня, что сыграем?
Я прикинул, что можно взять, чтобы я не просто стоял и слушал
— А давай «Мадонну»! — предложил я. — Я на саксофоне как раз вступление и соло сыграю, а Юра пусть попробует подобрать аккорды на органе.
— Давай! — согласился Виталий и пока я доставал сакс, наиграл и напел Юре мелодию, чтобы тот определился с тональностью. Я ещё не успел нацепить саксофон и попробовать звук , а Юра уже нащупывал мелодию. Мы переглянулись с Виталием — быстро он.
— Готов? — спросил я. — Ничего страшного, по ходу дела подберешь остальное. Поехали!
С тремя гитарами, органом и саксофоном песня зазвучала сочнее. Отыграв вступление, я запел куплет. Реверберация создавала объем голосу, а из-за небольших размеров студии мощности аппаратуры было даже в избытке. Спев пару куплетов и припев я взглядом предложил Юре, сыграть соло. Он уверенно кивнул и выдал очень даже приличную импровизацию! За ним вступил Виталий . Он ограничился простым повторением мелодии. Я прокричал на ухо Юре:
— Давай по полной отрыв от мелодии. Ты же умеешь!
Я помнил, как Юра мог в своих соло уходить в такие дебри импровизации, что любо-дорого было послушать. Он снова кивнул и оторвался по полной! Видно руки за эти несколько месяцев истосковались по клавишам и сейчас просто порхали над клавиатурой!
Затих последний звук и мы посмотрели друг на друга.
— А мне нравится! — нарушил молчание Сергей.
— Виртуоз! — покачал головой Леха Брусков.
— Ещё бы! — улыбнулся я. — И это только начало! Сейчас подъедет новая аппаратура с инструментами и наведём шороху не только в Ризе!
— Ну что парни, берём Юру в группу? — задал уже, по-моему, риторический вопрос Виталий.
— Я — за! — поднял руку Сергей.
— Какие могут быть сомнения? — поднял плечи Лёха Брусков.
Я молча поднял обе руки. Жека скромно промолчал, кивнув. Всё-таки он чувствует, что самое слабое звено сейчас в группе — это он. Ничего, подтянем!
— А в оркестре он на чём будет играть? — задал важный вопрос Сергей. — На тарелках, вместо Малова?
— Да ну! Юра достоин более серьезного инструмента! — не согласился я. — Уверен, что он быстро освоит почти любой. Какого у нас сейчас не хватает?
— Шурик, это не наше дело! — остановил меня Виталий. — Это будет решать дирижёр. Наша задача сейчас— убедить его взять Юру.
— Думаю проблем не будет. — уверенно сказал я. — Место ведь свободное есть! Если он Малова взял, хотя тот вообще ни на чём не играл — ни в группе, ни в оркестре, — то уж Юрика возьмёт без всякого сомнения. Главное, чтобы из роты отпустили.
Глава семнадцатая
Настоящей страстью всех сверхсрочников оркестра были нарды. Как они утверждали, это — «национальный вид спорта» всех музыкантов по всему Союзу. Как и особый «музыкальный язык», который понимали все музыканты, но который был абсолютно непонятен простым смертным. Все эти «сурлять, бирлять, на шару и ходить на жмура» я впервые услышал именно в оркестре. В любую выдавшуюся свободной минуту очередная пара устремлялась к заветной доске, опоздавшие обступали плотным кольцом счастливчиков — и бескомпромиссная битва начиналась. Стук кубиков, шарканье шашек и возгласы — «Да куда ты?!» — надолго парализовывали работу оркестра. Правда, Чихрадзе умел держать народ в рамках приличия, а вот когда приехал его сменщик — «Блин» — вот тут начался настоящий нардовский разврат!
Единственным, не сошедшим с ума от этой болезни, был Ключный Василий Иванович — бывший оперный певец, сохранивший прекрасный баритон, который он норовил продемонстрировать каждому зазевавшемуся срочнику. Другие, более опытные музыканты, всегда успевали ускользнуть от его притязаний, а нам частенько приходилось выслушивать секреты мастерства оперных певцов с демонстрацией примеров. Ну не пошлёшь же человека, почти втрое старше тебя!
Но в этот раз, когда из предбанника студии, где можно было курить, раздались привычные стук, шарканье и возгласы болельщиков, я сам подошёл к Василь Иванычу:
— Василий Иванович, я давно хотел у вас спросить: как вам удаётся так долго петь одну ноту и при этом не задыхаться?