Сакс оказался гэдээровской фирмы Hüller. Не фирменный, конечно, но очень и очень достойный инструмент! Совершенно новёхонький — или, как любил говорить Вася Онопко, «на нём мухи ещё не любились»!
Я закинул на шею шнурок, прицепил к нему саксофон и заиграл The Shadow of Your Smile, выбрав тональность пониже, чтобы послушать, как звучат низа. Даже «не раздутый» сакс порадовал сочным звуком. «Мясо!» — как говорили музыканты. По глазам дирижёра я понял, что он оценил инструмент. Второй куплет я сыграл на октаву выше, и Чихрадзе одобрительно поджал губы.
— Теперь у тебя есть собственный инструмент, — сказал он, когда я закончил. — А то Слатвинский всегда переживает, когда ты берёшь его личный на выезд.
— Я бы тоже переживал, если бы отдал две зарплаты в валюте, — согласился я, упаковывая сакс в футляр. Мне не терпелось попробовать Гибсон.
Усилители уже были подключены, и зал наполнился привычными звуками настройки.
Бережно достав мой (!) Гибсон из футляра, я перекинул ремень через плечо, воткнул шнур и тронул струны. Божественный звук!
— Юра, дай «ми»! — попросил я, начиная настройку гитары.
Быстренько настроив и взяв несколько аккордов, я попробовал педали. Так, «квакушка» есть, дисторшн — тоже. А больше мне пока и не надо. Выкрутив громкость посильнее и пробежавшись по струнам, я без перехода врезал Parisienne Walkways Гарри Мура.
В пустом зале звук Гибсона поставил дыбом волосы на моих руках. Парни сразу перестали настраиваться и зачарованно слушали. Первым сориентировался Юра и, определившись с гармонией, дал мне звуковой фон. Тут же застучал Сергей на барабанах, последним присоединился Жека на басу, подсматривая аккорды у Юры на органе. Петь я не стал, чтобы совсем не шокировать публику, а, сыграв пару раз куплет и припев, кивком предложил Юре соло. Юра, как всегда, только сосредоточенно кивнул и заиграл — сначала копируя мою мелодию, а потом, импровизируя, полез в свои, так мне знакомые музыкальные дебри.
Последний звук растаял где-то под потолком зала.
— Это что было, Любимов? — первым обрёл голос Чихрадзе. — Я не слышал, чтобы вы это исполняли.
Ха! Как будто остальное слышал! Насколько помню, дирижёр никогда особо не следил за репертуаром группы и качеством его исполнения. То ли ему было абсолютно всё равно, что мы там играем на «танцульках» — не жалуется никто и ладно! — то ли его вообще ничего, кроме классики и маршей, не интересовало.
— Да это так, — ответил я неопределённо. — Эта гитара сама играет, ей главное — не мешать!
И, как бы невзначай, сыграл несколько первых тактов из Still Got the Blues.
— Видите, тут главное звук, даже если мелодия совсем простая!
Чихрадзе молча смотрел на меня — пытается понять, дурачусь ли я. Я ответил честным взглядом.
— Павел Васильевич, на 8 Марта в ГДО будет праздник? — отвёл он наконец от меня взгляд, повернувшись к начальнику клуба.
— Ну а как же! — полковник даже удивился такому вопросу. — А вы разве не в курсе? Не готовитесь?
Капитан слегка скривился.
— Да они всегда готовы! — ответил он, снова глянув на меня. — Как видите...
— Ну, вы всё-таки проконтролируйте, пожалуйста, товарищ капитан, — нажимая на звание, сказал полковник. — Это, конечно, обычное мероприятие, но в этот раз ожидается рекордное количество присутствующих. Мне уже из штаба дивизии посоветовали поставить дополнительные столы. Разговоры о вашей группе после новогодних праздников и выступления в Югендпаласте идут нешуточные. Всё руководство дивизии будет с жёнами, и — что совсем необычно — дети тоже просятся! Мальчишек, скорее всего, придётся отклонить, а вот девочкам-старшеклассницам как откажешь? Да и как это будет выглядеть, если дочери комдива и начальника штаба пойдут, а остальным откажут?
— Я бы тоже хотел присутствовать, — неожиданно сказал дирижёр. — По-моему, жена мне что-то говорила, но я как-то не обратил внимания.
— Вот видите! — многозначительно сказал полковник. — Вы ведь раньше никогда ни на одном празднике не были, а теперь вот... Постараюсь вам столик организовать. Как-никак, ваши ребята будут играть.
— Спасибо, товарищ полковник! — поблагодарил дирижёр.
Даже дирижёра жена допилила! Сам-то он может нас хоть каждый день слушать, но жена требует праздника.
— Саша, будут новые песни? — вздрогнул я от вопроса Сидоренко. Вот так, к дирижёру — по званию, а ко мне — по имени! Ну а чо, почти кореша, ха-ха!