— Так точно, товарищ полковник! — чуть не щёлкнул я каблуками. — Готовим!
Сидоренко хитро посмотрел на меня — всё видит и понимает, хитрый лис!
— Надеюсь, на русском языке? — уточнил он.
— Естественно, товарищ полковник, — продолжал я в том же духе. — Понимаем, не маленькие!
— И фройляйн будет?
О, и этот не устоял перед чарами моей малышки!
— Ну а куда же мы без неё? — еле сдерживая улыбку, пожал я плечами.
— Какая фройляйн? — Чихрадзе посмотрел сначала на меня, потом на Сидоренко. А ведь точно — он же даже не знает! Никуда ведь не ходит.
— Как?! — удивился полковник. — Вы не знаете, что с вашей группой выступает замечательная певица? Саша раскопал!
А вот последнее было лишним, товарищ полковник! «Легализовать» Габриэль в нашей группе, конечно, надо, чтобы потом не пришлось объясняться, почему так долго молчали, но вот эти подробности можно было и опустить.
Чихрадзе снова с удивлением посмотрел на меня. Да, для него сегодня — день открытий. То ли ещё будет!
— Да там случайно получилось, товарищ капитан, — неохотно выдавил я из себя. — Но она поёт действительно хорошо, сами услышите.
Чихрадзе что-то пробормотал себе под нос и покачал головой, а я с лёгкой укоризной посмотрел на полковника: «Что ж ты меня палишь, кореш?!»
А тот только ехидно улыбнулся.
Аппаратуру с инструментами мы забрали в полк на вызванной дирижёром дежурной машине. Инструменты, в любом случае, мы бы не оставили, несмотря на все заверения полковника в их полной сохранности, а аппаратура вообще не нужна будет, так как решили повторить тот же вариант, что и на Новый год.
За день до праздника решили сделать прогон новых песен с Габриэль в ДК.
По пути в ГДО я заскочил за ней, и мы не спеша отправились на репетицию. Я совершенно машинально обнял её, позабыв былые страхи перед патрулём. Стеснение перед простыми гражданами ГДР прошло ещё раньше. В воздухе уже чувствовались первые запахи весны, душа пела, а я даже умудрился не забыть купить Габриэль бутон розы, чем очень гордился. Принимая его, она лукаво посмотрела на меня, видимо, вспоминая наш разговор в примерочной.
— А вот не дам тебе шанс назвать меня невнимательной скотиной! — сказал я ей и подставил щёку. — Так что выдайте, фройляйн, мне заслуженную награду!
— Так ты, значит, только из-за награды это делаешь? — притворно возмутилась Габриэль.
— А ты как думала?! Я страшно корыстный человек! Попрошу не задерживать оплату!
Габи едва прикоснулась губами к моей щеке, но не успела отодвинуться, как я, быстро повернувшись, впился в её губы.
— Ты ещё и грабитель! — округлила она глаза в ужасе.
— Я вообще страшный человек! — согласился я. — А ещё люблю похищать красивых девушек.
— Да? И много уже похитил?
— Да вот ни одной не попадалось до сих пор, но теперь!.. — я прищурил глаза. — Шансов на спасение у тебя нет!
В ГДО уже царила предпраздничная суматоха. Столы в зале были расставлены, но полковник ломал голову, куда бы пристроить ещё несколько — на всякий случай, чтобы не бегать в последний момент.
Парни на сцене уже успели подключиться, усилители тихонько гудели, прогреваясь. Юра с блаженной улыбкой перебирал клавиши своего нового органа, двигая разные ползунки в поисках хорошего звука, и завис при виде нас. Ах да, он же ещё не видел Габриэль! Я усмехнулся и сказал ей на ушко:
— Габи, я боюсь, что городской совет Ризы обяжет тебя ходить в парандже — или как там эта штука на голову называется?
— Почему?! — удивилась, мне кажется, по-настоящему, Габриэль.
— Чтобы избежать автомобильных аварий и травм граждан от соприкосновения с фонарными столбами — из-за кратковременной потери сознания при встрече с тобой.
На лице Габи отразились усилия понять мою заумь, что сделало её ещё более привлекательной! Я невольно засмеялся:
— Всё-всё, Габи, перестань, а то даже я, привыкший к лицезрению твоего облика, забуду, какой рукой играют на гитаре!
— Ну, Саш, ты меня совсем запутал! — тихонечко шлёпнула она меня по руке.
— А пониже не хочешь? — спросил я, уворачиваясь от ещё одного шлепка.
— Мир! Сдаюсь! — поднял я обе руки. — Извини, солнышко, я так давно тебя не видел, что говорю сам не знаю чего. Это нервное, понимаешь?
Габи с подозрением посмотрела на меня, но решила поверить.
— Здравствуйте! — сказала она всем, подойдя к сцене.