— Привет, Габи! Здравствуй, Габриэль! — парни радостно приветствовали её.
И в этот момент из колонок зазвучал её голос, исполняющий Scene D’Amour без слов. Мы удивлённо переглянулись. Я повернулся к окошку аппаратной под потолком и сумел различить машущего Антона.
— Откуда у него эта запись? — очнулся Виталий.
— А вот я сейчас узнаю! — ответил я. — Габи, ты пока готовься, я мигом!
Взлетев на второй этаж, я толкнул дверь в аппаратную.
— О, Саня, привет! — улыбнулся навстречу Антон, протягивая руку.
— Здорово! — пожал я руку. — Откуда запись?
— Вольфганг подогнал! — улыбнулся Антон. — Хороший альбом получился.
— Так ты его знаешь?
— Конечно! Мы же коллеги. А в Ризе не так много людей, разбирающихся на таком уровне в радиоаппаратуре, а по записям он вообще единственный!
— Ясно, — кивнул я. — А ты почему сам не записываешь? У тебя же и магнитофон приличный есть, и пульт, куда его можно подключить, и даже звук обработать немного.
— Да всё это есть, записывать некого! — криво улыбнулся Антон. — Я же тебе говорил — тут одни политзанятия проходят и больше ничего! Посмотри, сколько бобин! — открыл он дверцу шкафчика.
На полках ровными рядами стояли коробки с магнитной лентой. На торцах печатными буквами было написано: «Речь Брежнева Л. И. на XXIII съезде КПСС», «Речь Брежнева Л. И. на XXIV съезде КПСС», «Доклад товарища Косыгина А. Н. по экономической реформе» — и так далее.
— Да уж, классная у тебя тут дискография! Сам собирал?
— По блату достал! — засмеялся Антон.
— Слушай, — отсмеявшись, сказал я, — мы играем тут на 8 марта. Можешь записать! Будет много новых песен!
— Да я сам хотел спросить у тебя разрешения! — обрадовался Антон. — Я же поэтому и песню Габриэль поставил, чтобы не кричать. Конечно, у нас тут магнитофон похуже, чем у Вольфганга, но я смотрю, у вас инструменты новые появились.
— И какие, Антон! — я радостно улыбнулся. — Один Гибсон чего стоит!
— Это что за зверь? — не понял Антон.
— Да гитара! Ты что?! — удивился я. — На ней все великие гитаристы играют — и играть будут!
— Ну, Виталий, если честно, не очень хороший гитарист, — как бы извиняясь, заметил Антон. — И ему, мне кажется, и хорошая гитара не поможет.
— Так на Гибсоне я буду, — пояснил я. — А на клавишных у нас новый парень теперь. Вон, посмотри! — кивнул я на сцену. — Он слухач, нот не знает пока, но играет дай бог!
— А ты и на гитаре можешь? — недоверчиво спросил Антон. — И что, нормально играешь?
— А вот сегодня послушаешь. Мы, правда, особо стараться не будем — прогоним песни с Габриэль, она же только дома их разучивала. Но для тебя пару соло сделаю. Значит, договорились?
— Конечно!
— Тогда я побежал! И это... нашим пока не говори о записи — потом сюрприз будет!
Я скатился со второго этажа и бегом направился к сцене.
— Ну что там, Саня? — спросил Виталий.
— Всё нормально, Антон будет за звукорежиссёра, как и тогда.
— Ну, так понятно было, — пожал плечами Виталий.
— Саша, — зашептала мне в ухо Габриэль, — а почему Виталий назвал тебя “солнышко”, как ты меня называешь? Разве мужчины так называют друзей?
Я даже закашлял от неожиданности, сразу и не сообразив, что она имеет в виду! То я у неё — любимый солдат прапорщика Слатвинского, то теперь вот стал «солнышком» для Виталия.
— Габи, ты неправильно поняла, — стал я объяснять. — “Саня” — это как “Саша”, понимаешь? Это не английское слово Sunny. И не говори ребятам, а то они неправильно поймут.
Хотя, может, я и зря опасаюсь — на эту тему пока шуток не наблюдаю.
— А можно я буду тебя так называть — Саня?
— Ну, если очень хочешь, то можешь, конечно, но мне больше нравится, когда ты меня называешь “Сашик” или “Сашуля”.
— Хорошо, тогда я только иногда буду тебя так называть, — согласилась Габи.
Моя ж ты понятливая!
И я уже было по привычке потянулся поцеловать её, но вовремя тормознул, а Габи прыснула в кулачок.
— Ну, с чего начнём? — посмотрел на меня Виталий.
— А давай будем вперемешку, чтобы связки зря не напрягать, — предложил я. — Габи, споешь первая или я?
— Мне всё равно! — как всегда спокойно ответила она.
Ну да, если при первом выступлении не волновалась, то уж теперь — да ещё на обыкновенной репетиции.
— Давайте тогда «Свет в твоём окне», — предложил я. — Она совсем простенькая и без напряга.