- Но почему так?
- Уши у них правильные. - усмехнулся я. - И никто по этим ушам не бьёт. Ни худсоветы, ни Союзы "профессиональных" композиторов!
- А почему у нас по радио и на телевидении исполняются только "песни советских композиторов", - явно кого-то передразнивая спросила Маша- младшая. - А вот ваши, например не передают.
- Так потому и не передают, что мы не относимся к этим уважаемым людям, - усмехнулся я. - Не члены мы, Союза композиторов. Да что мы! Вы думаете у нас нет талантливых ребят? Их много, только большинство из них дальше лавочки под окнами дома выступать никогда не будут.
Я замолчал, пытаясь вспомнить судьбу автора замечательного романса "Очарована, околдована". Он так и умер, не услышав его исполнения. Зазвучал он только в годы перестройки, когда лагерное прошлое за "политику" уже перестало быть препятствием.
- Что, Саша? - Габриэль конечно же первой почувствовала, что я куда-то "уплыл".
- Да вот вспомнил... Степан Афанасьевич, а это не будет нарушением дисциплины, если я песней поздравлю женщин с праздником без согласования с вышестоящими инстанциями?
- Ну, если ты будешь держаться в рамках приличия...
- А слова поэта-политзэка в эти рамки помещаются?
Громов сразу напрягся:
- А может тогда не надо?
- Ну вот вам пример, Мария! - обратился я к его жене. - Жаль, а песня хорошая...
- А что там такие ужасные слова? - спросила Маша.
- Как раз слова замечательные и на баррикады он не зовёт. О любви, всего лишь...
- Стёпа, ну тогда наверное можно же? - требовательно глядя на мужа сказала Маша.
- А тебе что, не хватает своих песен? - Громову явно не нравилась эта идея.
- Хватает, но там очень уж хорошие слова... Ну раз нет, так нет. Я одной Габриэль спою, да Габи?
- Да, мне можно! - тряхнула головкой Габи.
- Так, Громов! - в голосе Маши послышались стальные нотки. - Кто тут мне говорил, что сегодня слово женщины закон? Саша, можете петь, я разрешаю!
- Ага, а завтра меня на Колыму!? - шутливо испугался я.
- Да иди уже пой! - махнул рукой Громов.- Только без лишних подробностей!
- Ура, Саша давай!- вскинула руки Маша-младшая.
- Солнышко, всё равно это песня для тебя! - шепнул я Габи и она стиснула мне руку.
Я быстренько взбежал на сцену и взяв гитару, подошёл к микрофону. Увидев, что Виталий сидящий между двумя дородными дамами вскинул брови, сделал успокаивающий жест - продолжайте, я сам!
- Извините, если кого отвлекаю от важных дел, но я не мог не поздравить сегодня прекрасную половину человечества с этим весенним праздником. Желаю всем женщинам быть такими же красивыми, как весенние цветы и самое главное - любить и быть любимыми!
Я тронул струны и поймав взгляд Габриэль запел:
Очарована, околдована.
С ветром в поле когда-то повенчана...
Я вспомнил как Габриэль сказала Громову: " Я всегда когда пою, представляю, что эта влюбленная девушка из песни - это я". А я ведь и хотел ей спеть эту песню как бы от себя. И я представил, что мы одни в комнате, её глаза и губы совсем рядом и я шепчу эти слова:
Я склонюсь над твоими коленями
Обниму их с неистовой силою
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя добрую милую
Даже со сцены я заметил как заблестели глаза у Маши-старшей. А Габи? Успевает она понимать смысл слов, всё -таки это не повседневный русский? Но её глаза говорили сами за себя...
Драгоценная ты моя женщина.
Почти прошептал я в микрофон и не дожидаясь реакции зала спрыгнул со сцены. Аплодисменты понеслись уже в догонку. До Габриэль я добраться не успел, жена Громова быстро поднялась со стула и обняв меня поцеловала в щёку
- Саша, какой замечательный романс! Никогда не слышала! Спасибо большое!
От её прикосновения меня ощутимо тряхнуло, в голове промелькнуло что-то тяжёлое и чёрное.
У неё какая-то беда... Но какая?
- Да мне-то особо и не за что! - смутился я. Честно сказать, не ожидал.
- Так без вас я бы никогда и не узнала, что он существует! - Маша промокнула глаза платком.- Романсы - моя слабость! Собираю, всё что могу найти. А вы ещё какие-нибудь знаете? - с надеждой спросила она.
- Ну, могу вспомнить... - неуверенно ответил я.
Конечно могу, только надо?
- Классно! - запищала с другого боку вторая Маша. - Мама, ну дай я тоже его поцелую! - дочь постаралась оттереть маму в сторону.
- Тебе ещё рано! - засмеялась мама, - И Габриэль вон смотрит!
- Что и так тоже рано?! - возмутилась Маша-младшая. - Это же как бы понарошку! Не всамделишный поцелуй!