И умудрилась таки мазнуть губами по моей щеке.
- Габи, а ты не будешь что ли благодарить? - притворно обиделся я. - Смотри сейчас целая очередь будет, а ты сидишь!
- А я потом, по-настоящему! - засмеялась Габи.
- Ну тебе прям, как имениннику сегодня достаётся! - усмехнулся Громов и протянул руку. - Спасибо, действительно хорошая песня!
- Саша, я у нас при штабе дивизии организовала Клуб любителей русского романса, - начала Маша-старшая, не остывшая ещё от восторга. - Вы не могли бы как-нибудь прийти к нам и спеть что-нибудь?
- Вот прям и не знаю, - задумчиво сказал я. - У меня работа, семья, дети. Будут...
Маша опешила, но тут же до неё дошло и она засмеялась.
- Вы ещё и весёлый собеседник! Так можно рассчитывать на вас?
Блин, тут и так стараешься выкроить любую минуту, придумать уважительную причину, чтобы добежать до Габи, а меня в поющие скоморохи тащат!
- Вы можете приходить с Габриэль! - правильно истолковав мою нерешительность тут же предложила Маша. - Может ей интересно будет познакомиться с русской музыкой.
С музыкой её познакомить я и сам могу, с перерывами на другие интересные и приятные занятия, а у вас там ещё не известно какое "опчество" собирается. Насмотрелся я на жен военных!
- Да кто ж её в расположение штаба дивизии пустит? - ухмыльнулся я. - Она же разузнает все военные тайны и что тогда будет с нашей обороноспособностью?
- Не хотите, да? - опечалилась Маша.
Я посмотрел на Громова. Ну хоть ты помоги, полковник, скажи: "Никак низяяяя, потому что низяяяя!"
- Александр прав насчёт Габриэль, - наконец сказал слово полковник. - Ему самому и то нужен пропуск. Ну, если ему выписать возможность есть, то чем я объясню присутствие иностранного гражданина на режимном объекте?
- Да ну вас, понапридумывали сами себе страшилок и играют в войнушку, как пацаны! - махнула на мужа рукой Маша. - Вместо того, чтобы настоящим делом заниматься!
По всему было видно, что пикировка на эту тему у них не первая. Мне стало даже как-то неловко. Причиной -то стал я. Габи, слушавшая до этого молча, взяла меня за руку и посмотрела, словно говоря: "А может можно что-то придумать?" А я, в свою очередь ответил ей тоже взглядом: "Ну ты же знаешь, почему я не хочу туда идти?" " Знаю". " И что делать?"
- А может можно иногда собираться здесь? - предложила Габи. - Хотя бы тогда, когда Сашик, ой, Саша будет петь?
- Как ты его называешь? - улыбнулся Громов. - Никогда не слышал!
- А это идея! - обрадовалась Маша.- Нам такой большой зал не нужен, но уверена у Павла Васильевича найдется помещение. Саша, вам же туда аппаратура не нужна?
- Да какая аппаратура? Одной гитары хватит!
- Значит вы согласны? - глаза Маши загорелись надеждой.
Вот всегда у меня были проблемы с отказом. Иногда в ущерб себе и собственным делам соглашался на просьбы даже не очень знакомых людей.
- Ну можно будет попеть с часик, например перед танцами. - пожал я плечами.
- А не согласился бы среди недели приходить? - со значением посмотрел на меня Громов. - Я бы этот вопрос с твоими командирами решил.
Вот это другой разговор! Вот можем же, когда хотим! А вслух сказал:
- Вы абсолютно правы, Степан Афанасьевич, совмещать с танцами и трудно и я бы сказал, даже кощунственно! Какие-то танцульки и тонкая лирика романса!
Громов, уже знакомый с моей манерой засмеялся сразу, а до Маши не сразу дошло.
- А ты будешь со мной приходить? - тихо спросил я Габи, пока они смеялись,
- Конечно! Куда ж я без тебя? - спокойно ответила она.
- Габи, как хорошо ты выучила русский язык! - восхитился я. - Вот всегда так говори!
Она прыснула и легонько стукнула меня по руке.
- Я всё считаю и предъявлю тебе счёт! - возмутился я.- Не расплатишься!
- Думаешь мне нечем? - прищурилась Габи.
- Сдаюсь, ты победила! - повесил я голову.
- С женщинами лучше не спорить. - с улыбкой сказал Громов.
Он что, всё слышал?! Вот же чекистская привычка!
- Вот тут я с вами абсолютно согласен, Степан Афанасьевич! Безнадёжное это дело. И вредное. Для здоровья! - согласился я.- У них же под рукой всегда сковородки, чугунки, колюще-режущие предметы всякие.Это не считая другие штуки, которыми они наносят душевные и сердечные раны!
- И что, много Габриэль нанесла тебе сердечных ран? - улыбнулся Громов.
- Эх, Степан Афанасьевич, не знаете вы её! - махнул я рукой. - Она на раны не разменивается! Забрала всё сердце целиком не спрашивая! Вон посмотрите на неё, улыбается довольная!
А Габи и правда смотрела на меня с такой улыбкой, что я порой дышать забывал! Я когда-нибудь привыкну к этому взгляду?