Утолив жажду, мы присели за стол и тут случилось представление " дикари в ресторане".
Возле каждого стула были разложены столовые приборы, но никто из нас курсы по их применению не заканчивал. Все просто схватили вилки, накололи на них знаменитый шницель и откусывали от него куски, а когда желали это дело зажевать картошкой, скидывали шницель обратно в тарелку и гребли вилкой ломтики картошки-фри.
Габи с интересом уставилась на это действо, но я поспешил её отвлечь:
- Солнышко, смотри лучшие на меня, а то я буду ревновать.- шепнул я. - А если тебе так нравится на это смотреть, то в следующий раз, когда мы будем обедать с твоими родителями, я могу тебе доставить это удовольствие.
Габи поперхнулась лимонадом и закашлялась.
- Вот я же и говорю - не смотри! - я с улыбкой постучал ей по спине. - А то утонешь!
Когда мы закончили поглощать пищу, в гримёрку заглянули сразу два корреспондента в сопровождении фрау Мюллер.
- Эти товарищи хотят познакомиться с прекрасными русскими артистами, - фрау Мюллер сделала паузу и посмотрела на Габриэль , но не найдя подходящего слова продолжила, - В городской газете будет репортаж и им нужны ваши имена. А также вы получите портреты и плакат всей группы напечатанные в профессиональной типографии.
Габи посмотрела на меня.
- Ты не хочешь, чтобы о тебе писали? - понял я. - Но почему? К тому же это всё равно когда -то случится. Мне почему-то кажется, что после сегодняшнего выступления приглашений нам станет больше.
- Ну, хорошо, - немного подумав согласилась Габи. - Я просто думала, что мы будем петь вместе и всё.
- Пока так и будет, Габи, а там - посмотрим.
Парни же встретили эту новость с большим энтузиазмом.
Корреспонденты переписали наши имена, спросили, где именно мы служим и на этом их интерес угас. Гораздо больше они хотели узнать о Габи, но мало чего добились. Выяснили только, что Габриэль из этого города, учится в десятом классе обычной школы и заканчивает музыкальную. Они сделали ещё несколько попыток разговорить прекрасную фройлян, но были вынуждены ретироваться.
А мои коллеги с новой силой налегли на пиво .
- Я пойду переоденусь в мою одежду, - сказала Габриэль, - платье, конечно красивое, но очень уж официальное и я не совсем свободно чувствую себя в нём.
- Я провожу тебя. - Вставая сказал я.
- Зачем, это же соседняя дверь! - лукаво посмотрела на меня Габи.
- А вот сейчас узнаешь зачем. - ответил я беря её под локоток и открывая дверь.
В коридоре никого не было и я уже потянулся к Габи, но она прикрыла мои губы ладошкой и смеясь сказала:
- Вы слишком нетерпеливы, молодой человек! Нас могут здесь увидеть!
"Молодой человек?! Это она мне?! Ну, держись!"
Мы буквально упали через дверь в гримёрку и приникли друг к другу . Что может быть слаже любимых губ? Я, то едва прикасался своими губами к её губам, дразня и не давая слиться им воедино и когда дыхание Габи становилось сильным и прерывистым от желания - впивался в них так, что она даже чуть слышно стонала от наслаждения.
Мои руки путешествовали по всему её, такому прекрасному и желанному телу, то останавливаясь, словно нащупав что-то особенно соблазнительное, то пускались дальше, в поисках ещё более прекрасных бугорков и впадин.
Сколько продлилось это сладкое безумие я не мог бы определить даже приблизительно и сколько бы мы так стояли прижавшись каждой клеточкой друг к другу, если бы не внезапный стук в дверь, который заставил нас вздрогнуть и вынырнуть из этой эйфории.
Дверь сразу же распахнулась и какой -то приторно- липкий голос Малова до конца разрушил наш интимный мир.
- А чего это вы тут делаете,а?
- Закрой дверь с той стороны! - придержав, собравшуюся было отшатнуться от меня Габи, со злостью сказал я. - Тебя в твоём ауле не учили манерам?
- А я постучал! - всё тем же отвратительным голосом ответил Сашка.
- Ну и пошел нахрен! - не выдержал я. Вот же скотина, так всё испоганил!
- Ой-ой, какие мы нежные! На сцену пора! - прогнусавил Малов, но дверь закрыл.
Я с сожалением посмотрел на Габи, ожидая увидеть её сконфуженной, испуганной, расстроенной, наконец и увидел смеющиеся глаза, а потом и услышал её тихий смех. Продолжая смеяться она уткнулась лицом мне в грудь и обожгла своим горячим дыханием.
- Почему ты смеёшься? - успокаиваясь спросил я.
- Я подумала, что придётся повторить всё, что твой друг нам испортил!
Я даже не сразу понял, что она сказала, а потом рассмеявшись крепко прижал к себе и оторвав от пола закружился по комнате.