- Пошли быстро! Тревога! - говорит он наклонившись к нам, продолжающим сидеть на полу.
- Ну, ёкалэмэнэ! - в сердцах ругается Алёхин. - Да что б они там все!..
- Вы в этой гримёрной были? - отвлекает меня от воспоминаний секьюрити.
- Да. - я толкаю дверь и сразу же вижу на столике два футляра с моими флейтами. Ну, они и должны быть тут.
- А что за инструменты? - интересуется парень.
Я открываю футляр побольше и совершенное творение немецких мастеров сверкает на красном сафьяне.
- Красивая! - говорить секьюрити. - Это ты на ней играешь?
- Да, в большом оркестре. - киваю. - Буду играть! Пока у меня была пикколо, да и то не совсем исправная.
Я беру в руки части флейты, быстро собираю инструмент и подношу к губам. Я же вчера даже не попробовал!
Извлекаю первый звук. Второй. Выдаю импровизацию на максимальной скорости и потом пробую сыграть вступление из песни группы Camel - Stationary Traveller. Флейта звучит нежно и проникновенно. Конечно предстоит ещё "раздуть" её, так музыканты-духовики называют выведение инструмента на максимум его возможностей, когда инструмент как бы подстраивается под хозяина в результате многочасовых занятий. Но и ещё девственная флейта приятно ласкает слух бархатным звуком.
- Здорово! - восхищённо говорит секьюрити. - Флейту мало кто использует. Почему?
- Потому что это очень непростой инструмент. - отвечаю, упаковывая флейту в футляр.- На гитаре ты выучил три-четыре аккорда и уже можешь что-то сыграть, пусть совсем простенькое, но для аккомпанемента хватит. А флейту осваивают годами. Даже просто извлечь звук не каждый сможет. Ну, спасибо тебе! Побегу! Вольфгангу привет!
До танцев в ресторане ГДО есть куча времени, успею забежать к любимой. Как она там, после вчерашнего концерта и что поняла из конфликта с этим мудаком Маловым?
Мы сидели в комнате Габриэль. Вернее, я сидел на диване, а Габриэль лежала на спине, положив голову мне на колени. Мы говорили о разных пустяках, я периодически наклонялся и целовал её то в лобик, то в каждый глаз по очереди, а потом обязательно добирался до чуть влажных и таких сладких губ. Мы на какое-то время были заняты этим важным делом и забывали о чём говорили только что, приходилось начинать новую тему. Которую ждала та же участь .
В один из таких моментов, когда мы затихли и старательно целовались из гостиной раздался голос отца Габи:
- Габриэль, Александр, идите сюда! Тут рассказывают кое-что интересное!
Мы переглянулись и с неохотой оторвались от такого увлекательного дела. Разве может быть что-то более важное?! Эти родители ничего не понимают в жизни!
Мы вышли в гостиную. Не знаю какой у нас был вид, но, к счастью на это обратил внимание только Тоби, улыбнувшись и тайком показав мне большой палец!
- Послушайте, тут рассказывают о торжественном вечере в Югендпалас . - пояснил Клаус, сидевший рядом с радиоприёмником.
По радио то ли диктор, то ли корреспондент чего-то с увлечением рассказывал. Я, конечно же ничего не понял, различая только отдельные слова, но дело было не в них. Фоном к репортажу звучала песня без слов. Очень знакомая.
- Это не та песня, которую пела у нас дома Габи? - спросил Клаус, подтверждая мою догадку.
- Очень похоже, - ответил я , слегка растерявшись. Петь могла только Габи, но откуда эта запись на радио?
- Но ты говорил, что это новая твоя песня? - Клаус с недоумением смотрел на меня.
В этот момент мелодия оборвалась, но сразу же началась новая песня - " Зимний сон" и я понял, что корреспондент рассказывая о вечере и беря интервью у разных гостей, перемещаясь от столика к столику, случайно записал наши песни.
- Но это же!...
Клаус с удивлением посмотрел на дочь:
- Габи, это поёшь ты?
- Да, папа́! - улыбнулась Габи и обняла его за плечи. - Тебе нравится?
- Габи, но как...? - отец не мог подыскать слова. - Как ты там оказалась?