- Вот это хорошо! - обрадовался Виталий. - А то я слышу, что даже с нашими Динакордовскими колонками мощи не хватает.
- Ты учитывай, что здесь зал огромный и весь звук уходит вперёд. Мы просто себя не слышим. Но если тебе или мне играть в общем -то всё равно, то вот вокалистам пришлось бы совсем туго! Представь, ты поёшь и сам себя не слышишь.
- Да, в таких условиях нам ещё не приходилось выступать. - скривился Виталий.
- И как нам петь? - влез подошедший Малов.
- А для этого, вот этот парень подключит нам мониторы, вот эти колонки на краю сцены.
- А я думаю, кто это колонки задом наперед поставил?
- Ну теперь знаешь. Кстати, познакомьтесь - это Вольфганг! - вспомнил я, что забыл представить парня. Все быстренько перезнакомились и стали помогать ему расставлять его микрофоны. Против каждой нашей колонки он поставил свой микрофон, а Серёги досталось целых три: один направлен был на всю установку целиком, один он засунул в большой барабан и один "смотрел" на тарелки.
- Это он нас будет записывать? - улучив момент тихо спросил меня Виталий.
- Должен был он, но сегодня не получается. - состроил я скорбную мину. - Магнитофон в ремонте.
- А это даже и лучше! - с облегчением сказал Виталий. - А то парни нервничают. Такой зал, такая публика... Пойду успокою!
Значит о волнении я вспомнил вовремя!
Когда всё было готово, Вольфганг попросил перевести то, что требуется от нас на данном этапе:
- Я сейчас пойду к пульту и настрою каждый ваш инструмент и микрофоны вокалистов. Я буду говорить, кто именно должен играть. Вы услышите меня в этих мониторах. А потом вы сыграете все вместе. Ну и вокалисты споют вместе с группой. Ок?
Все согласно закивали головами. Принцип понятен, хотя обычно мы обходились без этого.
Настройка заняла минут двадцать, пока в мониторах мы не услышали преображенное эквалайзером, пропущенное через десятки фильтров, монолитное звучание нашей группы.
- А что, мне нравится! - одобрительно кивнул Виталий.
- Думаю из зала слушается ещё лучше. - предположил я. - Потом можно будет послушать. Со стороны оно всегда по -другому воспринимается.
- Вокал плиз! - услышали мы голос Вольфганга из мониторов. Это было понятно и без перевода.
Мы все, кто пел соло или на бэк-вокале, стали настраивать свои микрофоны. Вольфганг колдовал на пульте и голоса меняли тембры, убирались дефекты....
- А где Габриэль? - Виталий обратил внимание на отсутствие нашей вокалистки.
- Наверное приводит себя в порядок, - пожал я плечами и вдруг вспомнил, что я не видел Габи без пальто. Что она надела для выступления? У нас-то выбора не было никакого - обычная солдатская форма. Единственным украшением, если это можно было назвать украшением - были офицерские рубашки, вместо солдатских. Те уж слишком стрёмно выглядели для такого зала.
Я уже собрался идти её искать, но в этот момент Габи появилась в сопровождении всё той же фрау Мюллер.
При её виде даже моя челюсть не удержалась на месте! А парни вообще застыли памятниками советским воинам.
- Что, Саша, так плохо? - встревожилась Габи, видя нашу реакцию. - Это всё фрау Мюллер, я хотела просто в джинсах, а она говорит, что на концерт нужно так... - и Габи растерянно замолчала.
Габи никогда не пользовалась косметикой. Сейчас я вспомнил, что и в прошлой жизни ни разу не видел её хотя бы с подкрашенными ресницами. Я никогда не спрашивал её о причине нелюбви к косметике, на фоне того, что все девчонки частенько перебарщивали с этим делом. Мне Габи нравилась в натуральном виде, поэтому я просто не обращал на это внимание. А сейчас передо мной стояла совершенно другая, почти незнакомая девушка! Это была принцесса из волшебной сказки . Фрау Мюллер облачила её в длинное, облегающее платье, расширяющееся книзу, из какого-то тяжёлого материала изумрудного цвета, которое подчеркивало каждый изгиб совершенной фигуры девушки. Плечи Габи были оголены, глубокое декольте выгодно подчеркивало высокую грудь, а когда она сделала шаг вперёд, в длинном разрезе мелькнула стройная ножка! И завершала сногсшибательный образ прическа! У Габи были густые каштановые волосы, которые обычно просто спадали на плечи, сейчас же фрау Мюллер удалось как-то приподнять, придать объём волосам и при этом крупные локоны обрамляли точёное личико Габриэль, падая на плечи.
Фрау умело поработала и с лицом Габи. Косметики было минимум, но именно там, где она была необходима: чуть подкрашены ресницы, легчайший румянец на щеках и четко очерченные губы нежной помадой.
- Габи, - сказал я ей на английском, чтобы поняла только она. - Никогда! Слышишь, никогда не ходи в таком виде без меня! Иначе, я умру от ревности!