- Вот если вы хотите, чтобы они утром проснулись, нельзя терять ни минуты! - жёстко сказал я. - Боюсь мы и так могли уже опоздать.
- Но, я не знаю... - фрау Марта никак не могла решиться и я её отлично понимал. Будь я на её месте, сам бы первым покрутил пальцем у виска. Клаус тоже смотрел растерянно. И только в глазах Габи я не увидел и тени сомнения.
- Спасибо солнышко,что не сомневаешься в моём психическом состоянии.- улыбнулся я ей, хотя было совсем не весело.
- А разве может быть по-другому, после того, что я испытала сегодня с тобой? - совершенно серьезно ответила Габи, без тени своей обычной ироничности.
- Тогда как хочешь убеждай маму сделать так как я сказал, иначе завтра в Ризе будет на несколько покойников больше. А мама могла их спасти.
Ничего больше не спрашивая, Габи горячо заговорила с матерью. Марта всё ещё сомневалась и тогда Габи сама сняла трубку и начала набирать номер. Марта сделала слабую попытку отобрать трубку, но в этот момент на другом конце ответили и Габи пожелав доброй ночи ответившему,стала видимо объяснять ситуацию. Марта осознав что отступать уже некуда, забрала трубку из руки дочери и продолжила разговор.
Габи прижавшись ко мне, только сейчас решилась спросить:
- Это он специально сделал? Этот араб...
- Да, солнышко! Он ввёл тебе чудовищную дозу инфекции, поэтому болезнь развивалась в таком ураганном темпе.
- И если бы ты не пришел?.. - Габи смотрела на меня огромными глазами. - Я бы умерла?
- Умер бы я, Габи...
Из её огромных глаз градом покатились слёзы и она всхлипывая судорожно обняла меня с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Хотя, наверное не только от этого... Самому становилось так плохо, когда представлял, что её вдруг не стало, что действительно понимал - жизнь без неё потеряла бы для меня смысл. Потерять дважды ту, лучше которой для тебя просто не существует, да ещё таким трагическим способом, не в силах пережить никто.
Клаус растерянно смотрел на нас, не понимая, почему дочь вдруг заревела, когда, казалось бы самое страшное позади. Да и бравый её ухажёр , тоже молча роняет слезы.
Марта закончила говорить по телефону и растерянно переводила взгляд с мужа на дочь, на меня. Не знаю, что говорила ей Габи, но видимо не всё.
Я посмотрел на кухонные часы. Почти три утра.Ну что ж, полковник, как вы любите у себя там говорить:" Покой нам только снится!" Извольте соответствовать.
- Габи, - я с трудом оторвал от груди зарёванную девушку. - Ну, посмотри, что ты наделала! Мой любимый парадный лапсердак!
Габи сквозь слезы улыбнулась и всхлипывая сказала:
- Какое смешное слово - лапсердак! Я такого не знаю. Это так называется твой китель?
- Это ты мой китель превратила в лапсердак, обплакав и заплакав его весь! - продолжал я говорить глупости, стараясь отвлечь любимую. Переживаний ей на сегодня выпало явно сверх всякой меры.
- А куда же мне плакать? - всхлипывая возразила она.
- Можешь вот сюда, в этот карманчик. - оттопырил я карман.
- Ага, он маленький! - смеялась уже Габи, размазывая слёзы.
- Ну ты не всё плачь, оставь себе на развод!
- Не хочу я оставлять на развод! Я вообще больше не хочу плакать!
- А вот это ты молодец! - погладил я ее по волосам.- Мы не будем больше плакать! Будем радоваться жизни! Нам ведь с тобой столько ещё нужно сделать и столько попробовать. Ты забыла?
- Как взрослым? - улыбнулась наконец без слёз Габи.
- Именно!
Габи оторвала салфетку и стала вытирать мокрое лицо.
- Мне нужно позвонить одному человеку. Переводить не надо.
- Саша, но ведь так поздно!
- А мы будем считать, что рано!- подмигнул я.
- Мне лучше уйти?
Какая молодец!
- Габи, от тебя у меня нет секретов, но этот разговор тебе совсем не нужен. Вы с мамой можете пока застелить тебе свежую постель.
Габи взяла маму, которая так и не поняла причину неожиданных слёз и увела её к себе в комнату. Клаус, к моему удивлению остался. Ну пусть сидит, он всё равно ничего не понимает.
Я покопался в памяти выуживая номер телефона Громова.
Накрутил диск и стал считать гудки. Как быстро просыпается начальник Особого отдела дивизии?
После пятого трубку подняли. Что ж форму не потерял бывший смершевец.
- Слушаю. - глухим голосом спросонья ответил Громов.
Не назвался. Значит и я не буду.
- Не с очень добрым утром, но надеюсь - с удачным днём! - как-то само собой вылетело странное приветствие.
Пауза несколько затянулась. Ну да, я ни разу не звонил ему, а тут ещё и ночь.