- Нет, я не спрашивала... - растерянно ответила Габи.- Мне как-то было уже всё равно, главное, что по её звонку поехали врачи к пациентам. Хоть и не спасли никого. - добавила она тихо.
- Ты понимаешь, что очень важно что именно сказала твоя мама по телефону и потом в разговорах в госпитале? И что она говорила о твоём выздоровлении. Ох, там же был ещё этот врач! - я вспомнил мужика в белом халате с отвисшей челюстью при виде меня голого с Габи на руках.
- Мне кажется я понимаю. - медленно ответила она усиленно размышляя о чём -то.
- Если мама сказала, что тебя хотели убить, отравить и прочее, её обязательно спросят с чего она это решила?
- Нет, мне кажется по телефону она говорила только, что из-за неправильного диагноза у больных может быть более серьёзное состояние и их необходимо проверить, - стала вспоминать Габи.
- Господи, сделай так, чтобы это именно так и было! - взмолился я.
- Саша, ты стал часто вспоминать бога. - несмотря на совсем не веселую ситуацию , пошутила Габи.
- А без его помощи нам будет трудновато выбраться из этого положения. - без улыбки ответил я и Габи кивнула.
- Мы можем спросить у мамы. - подняла она на меня глаза. - Пойдём?
- Обязательно, солнце моё! Только ещё один вопрос: ты сегодня выходила из дома? Погулять или ещё куда-нибудь?
- Нет, что ты?! Я сначала долго спала, потом мы с папой завтракали, хотя это был уже почти обед, а потом пришла мама из госпиталя и рассказала нам эти страшные новости. И долго сидели вместе и даже плакали... - закончила Габи и шмыгнула носом.
Я снова обнял её успокаивая и глядя поверх её головы на тёмное сейчас окно её комнаты, уточнил:
- Так вы с папой всё время были дома?
- Да, а почему ты об этом спрашиваешь?
Вот опять то же самое - говорить или нет?
- Ты обещал! - почувствовав мою заминку и правильно её истолковав, напомнила Габи.
Я вздохнул - теперь придется с этим жить, даже если захочу, вряд ли удастся от неё что-то скрыть. Женщина-рентген - мечта любого мужчины!
- Почему ты смеёшься? - она подняла на меня глаза.
- А я разве смеюсь? - удивился я. - Я же молчу!
- А я чувствую, что смеёшься! Там, внутри...
- Габи, я начинаю тебя боятся! - почти серьёзно ответил я. - Я чувствую себя как та лягушка под микроскопом!
- Лягушку целиком под микроскоп не засовывают! - улыбнулась Габи. - Её сначала препарируют - режут на кусочки. Мы в школе это проходили.
- Какой ужас! - я отстранился от неё выпучив глаза. - Ты меня ещё и препарировать будешь!? Я уж согласился под микроскоп целиком, а тут такое!
- Вот не заставляй меня препарировать тебя, рассказывай всё сам!
Да уж, что-то у нас этот процесс слишком быстро продвигается. От " да, милый, хорошо дорогой," до "а чего ты там себе думаешь, ну-ка колись!"
Теперь я тихонько засмеялась уже вслух.
- Ну! - потеребила меня Габи.
- Слушай, даже подопытной собачке и то дают кусочек сахара в утешение, а ты только разрезать на кусочки грозишь и треплешь как Тузик грелку!
- Какой ещё Тузик? - с подозрением уставилась на меня Габи, - И кто такая Грелка?
Вот так и знал, чувствовал, что нельзя хохмить - придётся объяснять каждое слово.
- Я тебя потом с ними познакомлю - и с Тузиком и с Грелкой - согласился я. - А сейчас нам нужно до конца выяснить кто, что и где говорил. Раз вы были всё время дома и никуда не выходили, значит мы можем спокойно подняться и поговорить с твоей мамой.
Габи задумалась.
-;Аналитик ты мой! - чмокнул я её прямо в нос, пользуясь тем, что она потеряла бдительность.
- У, мокро! - сморщила она носик вытираясь.
- Терпи, имею право! - разворачивая её лицом к подъезду сказал я. - Ты вон вообще потрошить меня собралась, я и то молчу.
Глава 16
- На наше счастье профессиональная этика не позволила фрау Марте обвинять своих коллег, как она считала, в чём -либо без неопровержимых улик. - подводил я итог своего "похода" в семью Хеттвер. - Поэтому она просто сообщила по телефону, что из-за недостаточной квалификации врачей-стажеров ими возможно были поставлены неправильные диагнозы. А поэтому необходимо немедленно проверить состояние всех больных, которых они посещали. Срочность была обусловлена быстрым протеканием процесса, который она наблюдала у собственной дочери. Больше никаких разговоров по телефону она не вела. Утром, несмотря на то, что она имела выходной после дежурства, она отправилась в госпиталь узнать что там и как. Могла бы позвонить, но предпочла лично проверить состояние больных, так как имела перед собой пример её дочери. В госпитале она нашла своих коллег почти в шоковом состоянии от количества летальных исходов, поэтому никакого вразумительного обсуждения не получилось. Разбор всего этого кошмара отложили до полного выяснения всех обстоятельств. Я проинструктировал её настолько тщательно, насколько это было возможно. Она будет придерживаться той же версии, что и раньше: некомпетентность с одной стороны и необычно высокая активность вируса, с другой.По моим ощущениям, её это очень даже устраивает. Пока никого никуда не вызывали и опросов среди персонала не проводили. Что довольно странно, но если взять за основу вашу, Степан Афанасьевич гипотезу о дальнейшей судьбе этих террористов-гастролёров, то всё как раз очень логично - зачем привлекать внимание общества?