— Какой?
Челюсть парня приоткрылась. Глаза удивленно распахнулись. Он поднял обе руки вверх, взъерошив и без того лохматые волосы. Прошелся вдоль дороги пару шагов и вернулся. Обескураженная его реакцией, я молча смотрела на парня.
— Меня Василий зовут. А тебя? А вот кто из нас двоих сумасшедший, надо проверить. Помощь зала не помешает. Пусть ответит незнакомый нам человек. Хорошо?
— О чем ты? На что ответит? Я ничего не понимаю. А зовут меня Света.
— Светлана. Как лучик света в темном царстве, — улыбнулся новый знакомый и остановил прохожего: — Простите, можно один вопрос? Не удивляйтесь только. Какой сейчас год?
— Две тысячи тринадцатый, молодые люди.
— Спасибо, — ответил Василий и повернулся ко мне: — Ну, ты слышала. Девочка из будущего.
Шумно выдохнув, я пораженно уставилась на парня. Меня не столько удивил год, как обращение "молодые люди". Включила экран телефона. Выбрала камеру. Повернула изображение, взглянув на себя, как в зеркало.
— Очуметь, — выдохнула я.
Услышав ответ прохожего, я не поверила ушам. Теперь глазам. На меня смотрела двадцатилетняя девчонка, точь-в-точь какой я была в университете.
Василий заглядывал через плечо, отражаясь в камере. Сделать снимок на память? Но палец уже надавил кнопку с боку, выключив мобильный. Проведя рукой по лицу, я задержалась на мгновение. Вслушалась в звуки ночного города. Ветер по-прежнему теребил волосы, норовя скользнуть за шиворот.
— Ветер!
— Что? — переспросил Василий.
— Ветер перемен подбросил мне этот листок. Ввел в заблуждение. А часовой механизм подыграл и перевел стрелки на десять лет назад. Вот почему отсутствовала камера хранения на Думской башне! Смотровую площадку еще не открыли, понимаешь!
— Не совсем, — признался парень и добавил: — Но готов вникнуть, если расскажешь по порядку. Начни с листка. Пройдемся?
Василий жестом пригласил прогуляться вдоль Невского проспекта, и мы пошли в противоположную сторону от Московского вокзала. На набережной Грибоедова свернули направо, а я продолжала красочное повествование о том, как впервые приехала в город на Неве. Сбиваясь и перескакивая с одной части рассказа на другую, я дошла до главного: трепещущий на ветру лист бумаги.
— Вот же он! Смотри.
Мы миновали Спас на Крови и через мост перешли на сторону Марсово поля, как объяснил Василий, невольно став экскурсоводом.
Вытащив из кармана таинственное послание, при свете уличного фонаря я показала доказательство случившегося со мной происшествия.
Однако свежий порыв ветра выхватил лист. Играючи покружил над головой. Василий подпрыгнул, чтобы поймать. Но ветер-проказник швырнул послание в сторону, помогая затеряться в осенней листве деревьев.
— Ну вот! — воскликнула я, не успев развернуть бумагу и показать парню загадочную надпись, выполненную, как я предполагала, кровью.
— Не расстраивайся! Он выполнил предназначение и исчез.
— Какое?
— Перенести тебя в две тысячи тринадцатый, чтобы спасти меня. Другими словами, нам суждено было встретиться.
— Да ты романтик, Василий, — усмехнулась я, шагая рядом с ним по дорожкам парка.
Впереди путь указывал Вечный огонь, а по правую сторону, через дорогу от Марсово поля, раскинулся Летний сад, погруженный в темноту. Лишь свет фонарей выхватывал одинокие статуи за величественной кованой оградой, ожидающих нового дня и посетителей парка.
Я задумалась. Василий видел перед собой молодую девушку, но сознанием я оставалась прежней. Хотя нет! Я готова была оспорить. Ведь в душе я также молода и готова к приключениям. Кто знает: не это ли причина, почему послание попало ко мне в руки, а часовой механизм дополнил мистическое действие.
На одной из лавочек, в освещенном пятачке сидел рыжий кот. Пушистый шарик, поджавший под себя лапки.
Коты преследовали меня на каждом шагу в Питере: изображенные на шарфиках и кружках, на открытках и сумках. Везде. Своеобразный символ и талисман города.
Мы остановились. Василий присел перед котом и осторожно протянул руку, позволяя животному обнюхать. Тот доверился, подставляя голову и уши под ладонь парня.