— Ты думаешь?
— Я не молодею, — печально произнесла царица. — Да, я родила ему трех сыновей и одну дочку. Один сын, правда, преставился. Но свой долг я выполнила. И красивее от этого не стала…
— Насколько я знаю, Петр Алексеевич свой супружеский долг выполняет.
— По случаю. И все больше со всякими случайными девками. Молодыми. Наливными. Не чета мне. Вот и сынок, боюсь, сорвется. Ты ведь знаешь — ему с этими… хм… горничными, нравилось. Поговаривают, что он только с ними был на самом деле радостным и довольным жизнью. Этого и боюсь. Мне кажется, что он слаб до женского племени. Держится, но слаб. И теперь вкусив разврата…
— Я верю в Алексея Петровича.
— Я тоже верю, но страх берет. Нельзя его было так отпускать. Опасно.
— Да в чем опасность то?
— Мне кажется, что, если бы у нас так к неграм не относились он бы эту свою Ньёньосс в жены взял. Но то — негры. А там — наши бабы. А ну как к какой прикипит? Вон — муженек то мой хотел со мной развестись, в монастырь отправив, а Монсиху себе взять в жены. Мыслишь, что сынок, блажь такую не учинит?
— Он другой.
— Он только делает вид, что другой. Поверь — я его хорошо знаю. Они с отцом во многом похожи. Просто Леша… он, как мне кажется, что-то странное увидел в той церкви. Отчего повзрослел… ну, может даже постарел. Так что все получилось кверху ногами — сын старше отца. Но это ведь ничего не меняет. Да — он держится. Но страсти, страсти в нем кипят какие! Да и девки иной раз бывают такие, что дух захватывает у самых крепких мужчин…
Арина устало вздохнула. И беседа пошла по кругу.
После отъезда Натальи Алексеевны царица потребовалась дежурная подруга, с которой можно было безопасно посудачить. И пусть не сразу, но таковой Миледи и стала.
Поначалу то Евдокия Федоровна чуралась бывшей кормилицы своего сына. Но по мере набора ею политического веса стала сходиться ближе. В конце концов та выглядела такой же одинокой и в общем-то испытывала аналогичный дефицит простого человеческого общения.
Что же до царевича, то определенный резон в словах царицы имелся. Арина и сама опасалась подобного сценария. Прикипит к какой-нибудь случайной девице. Привезет ее. И сделает супругой. С него станется. Или того хуже — заразу какую подцепит. Чай дело не хитрое. Как ее лечить? Поэтому она хоть и пыталась успокоить Евдокию Федоровну, но не сильно. Сама тоже переживала.
И сокрушалась.
Надо было настоять и отправить с ним Агнессу. Хоть какой-то присмотр…
Глава 6
— Давно мы не встречались.
— Да, давненько, — охотно согласился Никита Демидов… он же известный на всю Россию и не только оружейный промышленник.
— Не слышал? Говорят кодекс трудовой царь ввел.
— Так и есть. Ввел.
— А я говорил — веры ему нет!
— Причем тут это?
— Как причем? Обещал нам свою поддержку, а вон оно что вытворяет!
— Ты сам то его читал, кодекс этот?
— А то, как же? Нос свой сует в наши дела! Куда это годится?
— Разве там что дурное написано?
— Это наши дела! И это мы нанимаем людей! Как хотим, так и нанимаем!
— И то верно, — кивнул Демидов. — Но вон — Лопухины доигрались в самостийность. Хорошо получилось?
— Ты про взрыв на пороховой мануфактуре?
— Только то, что родичи жены уберегло Лопухиных от гнева царского. Да и так — привилегию сняли. Теперь не только им, но и еще трем другим родам позволили пороховые заводы держать. По самому последнему слову техники оснащенные. Так что Лопухины рвут и мечут. Хотят построить несколько, чтобы сохранить свое преимущество.
— Блажит царь… ой блажит…
— А ты бы на его месте не блажил?
— Ну взорвалось? И что такого? Все равно войны нет, а запасы добрые. Мануфактура то та очень много пороха доброго выпускала. Спокойно все восстановили бы. Чего этот ирод так терзает Лопухиных?
— За то, что подвели его. Не справились.
— Ой… да брось! В чем не справились то?
— А вот не брошу. Как ставить мануфактуру пороховую им царевич подсказал и лично участвовал в ее создании. Отчего она на голову али даже на две превосходило все, что было ранее. Выдавая добрый порох самой высокой пробы. Что наши знатоки, что иноземцы его нахваливали. И с селитрой он им помог. Вон как все поставил! Словно из воздуха ее берут в великом количестве! И еще много чего. Это все вообще его дело, которое он им доверил. А они подвели Алексея Петровича своей безалаберностью и безответственностью… — произнес Демидов и раздраженно махнул рукой.