Моргнув, я отвернулась от Алекса и уставилась на поблескивающую в свете фонариков воду в бассейне. Он прав, конечно же. Я просто сбежала. Сбежала от проблем, неудачных отношений и своей собственной жизни. Но разве от себя убежишь?
Мне стало до невозможности грустно.
– Эми, прости, я, видимо, сунул нос не в своё дело, – проговорил Алекс. – Порой я бываю жутко любопытен и из-за этого становлюсь нетактичным. Это не мое дело. Прости.
– Ничего, – тихо проговорила я. – Ты прав. Поездка сюда была для меня возможностью сбежать от того, что окружало меня в Москве.
На какое-то время мы погрузились в молчание. Я грустила, варясь в соку собственных воспоминаний, а Алекс, сидя напротив, смотрел на меня. Может быть, ждал, что я скажу что-нибудь ещё, расскажу, от чего я бежала. Но я не хотела посвящать в подробности своей никчемной жизни знаменитого красавца. Да и вряд ли ему это интересно.
– Я просто редкостный осёл, – проговорил вдруг он.
– Что? – я отвлеклась от своих горестных мыслей и взглянула на него. – Почему ты так говоришь?
– Испортил тебе настроение, – Алекс вздохнул. – Но, знаешь, что? – тут он встал, пододвинул стул ко мне ближе, уселся и подтащил меня вместе с моим стулом к себе ещё ближе. Теперь мы сидели напротив балконных перил, совсем близко друг к другу, практически касаясь плечами. – Ты можешь меня отшлепать в качестве наказания.
Я рассмеялась.
– Как бы это заманчиво ни звучало, шлёпать я тебя всё же не буду. И вовсе ты не испортил мне настроение. Всё хорошо. Просто есть вещи, от которых мне порой становится грустно, но совсем скоро я о них даже не вспомню.
Подул ветерок, и я невольно поежилась. Но все равно улыбнулась. Ветер перемен.
Алекс разлил вино по бокалам. А потом встал и, пообещав скоро вернуться, ушел в комнату. Пару минут я сидела в одиночестве, прокручивая в голове события за день и стараясь в сотый раз осознать факт наличия Алекса рядом со мной.
Возможно, вам кажется, что я придаю слишком большое значение всему происходящему. Но просто представьте. Я восхищалась этим мужчиной каждый раз, глядя на него на экране телевизора или в кинотеатре. Восхищалась, читая о нем статьи, в которых рассказывалось, как он посещает детские дома и занимается благотворительностью. Я разглядывала в интернете его фотографии, вглядываясь через монитор в синеву глаз. А теперь он рядом со мной. Это невероятно, в это сложно поверить, но это так. Он на расстоянии вытянутой руки. Я могу смотреть ему в глаза, видеть, как он улыбается, слышать его голос – и это по-настоящему, а не в зале кинотеатра. С Алиной и Мариной мы часто фантазировали на тему, как бы мы поступили, встретив его случайно на улице. Чтобы мы ему сказали, как себя повели. Я всегда точно знала, о чем при встрече, будь у меня такая возможность, я бы с ним поговорила. Мне всегда хотелось задать множество вопросов о его образовании, о благотворительности, которой он занимается, о его дальнейших планах. И вот он рядом со мной. А у меня каждый раз в голове пусто становится, стоит ему оказаться со мной в одном помещении.
Помню, когда мы с Денисом были вместе, он часто ревновал меня к Алексу. Ему не нравилось, когда я восторженно отзывалась о его актерской игре или комментировала очередной благородный поступок, освещенный в СМИ. Его бесило, когда я покупала журналы с фотографией Алекса на обложке и читала статьи о нем. Нет, я не была его фанаткой. Но я глубоко уважала его творчество и общественно-полезную деятельность. А однажды в приступе беспричинной ревности Денис сказал, что Алекс никогда не обратил бы на меня внимание, и что я никогда в жизни с ним не встречусь.
А теперь посмотрите, где я и с кем.
Окунув виноградинку в сыр, я отправила её в рот и сделала пару глотков вина в момент, когда почувствовала на своих голых плечах что-то мягкое и теплое. Алекс заботливо укрывал меня пледом.
– Спасибо, – поблагодарила я, до глубины души тронутая его вниманием и заботой.
– Я заметил, как ты поежилась из-за ветра. Вечерами тут бывает немного прохладно.
Усевшись рядом, он вытянул ноги и закинул их на балконные перила. Я последовала его примеру. Потом мы взяли в руки бокалы с вином и, переглянувшись с улыбкой, как два заговорщика, чокнулись.
Часы показывали начало первого. Мы сидели, также закинув ноги на перила, под одним пледом и хохотали. Закуски были почти съедены, а вторая бутылка вина почти пустая.
– Тихо-тихо, – произнесла я, стараясь утихомирить Алекса, так как он хохотал во все горло над моим рассказом о перевёрнутом подносе с едой на бывшего. Да, вторая бутылка вина сделала меня очень разговорчивой. – Мы разбудим Ким.