Скрепив сердце, Уильям едва заметно кивнул, адресовав убийственный взгляд удовлетворенному сделкой Джеймсу,
- На этом наше общение завершено, надо думать?
- Почти, - отозвав своих людей и дождавшись, когда шаги стихнут за дверью, уклончиво ответил Хэндерсон, вставая со стула, - у нас с вашим покойным отцом осталось одно незаконченное дело.
- Какое еще дело?
- Скажем так, оно носит личный характер, и пока что озвучить вам я его подробности не могу, однако суть его такова - пират отошел от стола и, захватив со спинки стула видавшую виды треуголку, отвернулся к окну, - у вашего семейства есть то, что вам не принадлежит, и я намерен вернуть это.
- И о чем идет речь?
- О, вы прекрасно знаете, о чем, а вернее, о ком я говорю. Более того, когда-то сами имели возможность лицезреть предмет нашего разговора.
- Я людьми не торгую, мистер Хэндерсон, - отрезал Коулман, исподлобья глядя на пирата.
- Вы нет, а вот ваш отец любил делать залогом успешной сделки человеческую жизнь и когда-то много лет тому назад точно также заключил ее с Ричардом Беннеттом.
- Бывшим капитаном «Левиафана»?
Неподдельное удивление отразилось в глазах губернатора; мужчина обошел стол, сделал два шага по направлению к Хэндерсону.
- Верно, - сухо отозвался пират, обратив взгляд на губернатора, - мистер Коулман обещания не сдержал и хорошо припрятал этого человека, а так как у вас остались связи отца, то мне нужно, чтобы вы его отыскали и вернули назад.
- Мне с того какая выгода?
- А вы все не уйметесь, да ведь? - уголки губ Джеймса дернулись, растянулись в неприятной усмешке. - То же, что и всегда: доход от грабежа и защиту от моего имени. Этого мало?
- Принимаете меня за ищейку?
- За достойного джентльмена, мистер Коулман, совесть которого не позволит неволить еще одну несчастную душу в этом богом покинутом месте. Всего доброго.
Первым поставив точку в разговоре, молодой человек вышел из кабинета мужчины, сошел по винтовой лестнице вниз и, растворившись в толпе моряков, переступил порог таверны.
Солнце неистово жгло землю под ногами, грозя расплавить подошву сапог, ставший Джеймсу родным горячий воздух Багамских островов приятно опалял просушенные морем легкие, легкий бриз с моря свидетельствовал о скором штиле. В такую погоду ни один уважающий себя моряк не выйдет в море, даже если на кону будут стоять богатства всех государств. За годы, проведенные в плаваниях, пират вдоволь навидался штормов и не понаслышке знал, насколько переменчива может быть погода на воде. Старые моряки до сих пор верят, что души глупцов, отважившихся сыграть с самой судьбой, пляшут на дне под дудку морского дьявола и на пару с русалками губят незадачливых моряков. Для обывателя все это бредни пьяницы и суеверия, но для местных мореплавателей легенды приобретают вполне реальные формы и перестают быть лишь плодом фантазии, ведь здешние воды хранят бесчисленное количество тайн и загадок.
Постепенно пыльная дорога сменилась белоснежным рассыпчатым песком, на горизонте замаячили макушки широколистных пальм, где разморенные жарой матросы могли найти временное спасение, а перед взором предстала кристально чистая, лазурная водная гладь, кишащая мелкими рыбешками и прозрачными медузами. Без дела никто из команды Хэндерсона не остался: одни ее члены были в городе, пополняли запасы и наслаждались редкими прелестями морской жизни, вторые натягивали парусину и иную плотную ткань меж пальм для ночлега, третьи сносили скудную провизию вместе с оружием подальше от испепеляющих лучей огненного светила. Скинув тяжелый кафтан и перевязь с саблей, молодой капитан резво зашлепал к матросам с «Левиафана» по мелководью к пристани, отбросив в сторону общественные предубеждения. В свою бытность и Хэндерсон начинал постигать пиратское ремесло обычным корабельным юнгой, потому не видел ничего предрассудительного в разделении обязанностей с матросами, чего нельзя сказать о других капитанах. Эта еще одна из причин, по которой на смуглокожего метиса с итальяским происхождением держатели острова ошибочно глядели свысока. Подобное поведение в среде головорезов несомненно укрепляло авторитет капитана и мало-мальски снижало шансы на мятеж.
***
Девушку с небесно-голубыми глазами расположили в самодельном шатре рядом с капитаном по его поручению, но даже эта слабенькая защита от его людей не внушала Марии доверия. Последующие три ночи она провела не смыкая глаз: неизвестность и собственная беспомощность давили на нее, окончательно лишили покоя. Дошло все до того, что Макэффой вздрагивала от каждого шороха по ту сторону от тяжелой занавески и запуганным зверенышем во все глаза глядела на полог, опасаясь того, что ее вытащат из единственного укрытия. Никогда прежде ей не было так страшно. До дрожи. До исступления. В редкие мгновения, когда тело брало верх над разумом, она проваливалась в беспокойный сон, в котором ей рисовались картины ужасной расправы над обитателями затерянного острова и гибели мистера Смита, отчего Мария просыпалась в холодном липком поту.