В доме же, в отличии от улицы, где царила мертвая тишина, все ходило ходуном, иначе точно никак не скажешь. Всюду суетились слуги, гремела посуда, кипела работа на кухне, лилась и музыка приглашенных специально для этого случая знатоков своего дела, и дорогая выпивка, поднятая из хозяйских погребов, стены дома сотрясались от хмельного смега немногочисленных гостей, а кто-то уже был настолько пьян, что с трудом мог удержаться на стуле. Сама Мария как на иголках сидела подле тетушки и время от времени поглядывала на молодого мужчину, мило беседовавшего о чем-то с мистером Робертсоном - давним другом семьи Макэффой. Наблюдая за ним со стороны, девушка не могла не отметить привлекательности наследника губернатора Ямайки и того, насколько тот хорошо держится в обществе настолько лицемерных людей, что у всякого уважающего себя человека свело бы челюсти от негодования. Казалось, он мог подобрать ключик к каждому из присутствующих и умело пользовался этим, дабы показать себя в лучшем свете, оживленно вливаясь в любой разговор, пускай даже и самый пустяковый. Среднего роста, приятный на лицо и крепкий телом сероглазый мужчина с темными кудрями, которыми щеголяют начинающие поэты или мечтательные философы, любящие подчеркивать свою уникальную натуру, определенно приковывал внимание не только барышень, но и мужчин.
После трапезы гости разбрелись по дому, чтобы освободить место в набитых животах для новых кушаний или полюбоваться изысканными гобеленами, что красовались на стенах гостиной, нарочито громко отмечая хороший вкус бывшего хозяина дома. Мария смогла уединиться с женихом лишь на балконе, куда любопытным глазам и ушам ход запрещен; девушке жизненно небходимо было хотя бы попытаться понять, какая цель двигала им. Обладая богатствами, связями и положением в обществе, мистер Коулман с легкостью мог жениться на одной из десятков достойных невест, но почему-то выбор его пал именно на дочь из рода Макэффоев.
- Итак, мисс Макэффой, о чем же вы хотели меня спросить?
Молодой человек поравнялся с девушкой, заложив руки за спину, и воззарился на Марию так, будто приценивался к ней.
" Он убрал руки за спину...странно, к чему бы это? Ведь буквально пару минут назад в обществе гостей держал их на виду и активно жестикулировал, а стоило ему оказаться со мной наедине, так сразу все переменилось. Да и голос его будто посерьезнел."
Не выпуская из головы этих наблюдений, юная мисс обернулась к названному жениху, заняла достаточное от него расстояние. Осторожность всегда была, есть и будет для нее превыше мнения общества, а потому каким бы безупречным не преподносила Марии подозрительного мужчину тетушка, девушка не спешила ступать по ее стопам безрассудства. Нет, что-то точно было не так с этим господином, и его поведение только что подтвердило ее догадки.
- Говоря начистоту, мистер Коулман, я хотела бы расспросить вас о многих вещах. Вы не будете против, если я пожелаю узнать вас несколько ближе? Например, каковы выши увлечения в свободное время? Любите ли вы больше верховую езду или охоту? Что предпочитаете читать? И, наконец, самый главный вопрос - что на самом деле привело вас в наши края? Бристоль - огромный город, и кроме нас здесь проживает множество благородных семейств, желающих выдать своих дочерей за достойного человека.
- А вы напористы, мисс Макэффой, ныне среди дам такое качество редко. - мужчина вдруг усмехнулся, и каменное выражение лица сменилось дружелюбным. - Что ж хорошо, я отвечу на все ваши вопросы по порядку: в свободное время люблю прогуливаться в саду или писать стихи, правда, это у меня скверно выходит; прогулкам верхом предпочитаю охоту, особенно на дикую птицу; вкусы в литературе различны, так что тут я затрудняюсь с ответом, а что до свадьбы, то вы просто мне полюбились на портрете, который любезно отправила ваша тетушка.
Мария пропустила мимо ушей приятные каждой женщине слова, поспешила задать встречный вопрос.
- На портрете? А если бы художник преукрасил меня, и на деле я оказалась страшна, как старая кобыла, все равно решились на мне жениться?
- К чему этот вопрос, мисс Макэффой? - добродушие Уильяма Коулмана как рукой сняло, но на этот раз во взоре его серых, спрятанных под тяжелыми веками глаз появилось нечто такое, что могло быть расценено за попытку упрекнуть собеседника за глупое изречение. - Думаете, я настолько мелочен?