С этит словами капитан Смит улыбнулся и, указав Марии на огромный диван, разместился напротив нее в удобном мягком кресле, обитым красным бархатом.
- Итак, полагаю, вас привело ко мне отнюдь не любопыство, верно?
- Вы совершенно правы, мистер Смит, - девушка ответила на любезность мужчины легкой улыбкой, сложила руки на коленях и вытянулась "в струнку", - если вы наслышаны о женитьбе сэра Коулмана, то знаете, что мою судьбу на время плавания он вверил вам, а потому я просто обязана узнать, стоит ли мне о чем-нибудь переживать.
Чарльз Смит беззлобно усмехнулся словам Марии, почесал бороду с проседью и спустя пару мгновений томительных ожиданий промолвил:
- Вам не о чем тревожиться, мисс Макэффой, в это время года моря спокойны, а что до пиратов и прочей пакости - на миг он нахмурился и свел тяжелые брови, - то буду с вами честен: берега Нью-Провиденс давно как кишат этой заразой, и избавиться от них пока что корона не в силах. Однако, спешу вас обрадовать - даже самые отъявленные головорезы не посмеют тронуть семью высокопоставленного губернатора, ибо за подобным обязательно последует ответ короля в виде приказа вздернуть из всех на виселицах или отправить прямиком к дьяволу без всякого суда. Уверяю вас, вы и представить себе не можете, насколько сильно эти люди дорожат своими никчемными, жалкими жизнями.
Заметив замешательство девушки, вызванное упоминанием о пиратах, капитан "Миража" приказал слугам принести чаю, чтобы увести разговор в другое русло и немного разрядить сложившуюся обстановку. Он уже успел десять раз пожалеть о своей привычке говорить все прямо и без утайки, ведь судя по лицу милой барышни, ее неокрепший разум принялся рисовать самые безрадостные картины дальнейшего проживания в окружении тех, кого люди благоразумные предпочитают обходить семью дорогами. Не прошло и двадцати минут, как на столе перед гостьей оказался поднос с двумя фарфоровыми чашками, расписанными цветочным орнаментом, и тарелка с пышками на любой вкус.
- Знаете, мисс Макэффой, - мистер Смит подал Марии чашку и придвинул к ней сладости, - я сам не большой охотник до такого рода угощений, но думаю, вам сейчас они просто необходимы для поднятия боевого духа. Один мой старый матрос до самой смерти перед сражениями только и грезил, что и женщинах да о сладостях, что продавались до недавнего времени у нас в порту. Хах, чудной мужик он был, Томас Морган, ей богу чудной! Никогда его трезвым не видел, но работал он за семерых и обязанности свои исполнял исправно, да так, что не каждый дисциплинированный матрос мог.
- И что же с ним случилось?
Не желая обижать хозяина дома, молодая девушка сделала глоток обжигающего горло чая и вся обратилась в слух; любопытство оказалось сильнее переживаний о дальнейшей судьбе, да и к тому же слова капитана о какой-никакой, но все же имеющейся защите от рук пиратов возымели свое действие.
- Спился и в одну из ночей выпал за борт, что, впрочем и не удивительно, столько вливать в себя отменной пакости.
Мужчина расхохотался, откинулся в кресле и залпом осушил чашку, не обращая внимания на пар, вздымавшийся прямо над поверхностью крепкого отвара из чайных листьев.
За милой беседой девушка и не заметила, как часы показали одиннадцатый час ночи, а на столе теперь покоились цельные горы из подносов с опустевшими чашками. Одни уставшие слуги суетились вокруг господ, убирали посуду, смахивали остатки лакомств в тарелки, покуда другие стелили накрахмаленное белье в отведенной спальне мисс Макэфффой и наперебой обсуждали юную гостью.
***
Юная Макэффой гостила у капитана Смита с две недели, покуда шел активный набор в команду на судно "Миража". Выяснилось, что мужчина очень придирчив и требователен к каждому желающему за пять пенсов сыграть в игру с самой судьбою в открытом море, а потому частенько разворачивал молодых моряков, объясняя это тем, что " плаксивых щенков, отнятых от материнской сиськи и толком моря-то не нюхавших" он терпеть на борту своего судна не намерен. Однако и сказать, что контенгент, который выбирал Чарльз Смит, отличался пристойным поведением, тоже нельзя. Матросы вели себя развязано и в присутсвии самого капитана, а когда тот взял с собой Марию в порт на смотр корабля, те позволили себе опуститься до настолько богопротивных шуточек в сторону девушки, что она знатно напряглась и вынуждена была покинуть судно, ссылаясь на слабое здоровье этим днем.