— Скажешь тоже. Я ведь ничего такого не сделала.
— А это смотря с какой стороны посмотреть. Иногда и добрым словом можно помочь.
— А что такое бумеранг я знаю. Он всегда возвращается. Вот вроде и расплатился Миха за свой поступок, но я отчего-то совсем не испытываю радости. Наверное, я его простила. Да? — по щеке девушки скатились две одинокие слезинки.
Когда вытерла глаза, Григория уже не было. В середине декабря в магазинчик при пекарне вошел интересный мужчина с букетом в руках и спросил Ирину. Любопытные работники выглядывали из цеха: "Кто такой? Может ухажер наконец-то".
— Ирина, спасибо вам за помощь. Только благодаря вам я сегодня вечером уезжаю домой. Приглашаю в гости. Вы всегда будете желанным гостем в моем доме.
Улыбаясь Ирина смотрела, как уходил человек, который выбрался из трудной ситуации. Ход ее мыслей прервал телефонный звонок:
— Ирочка, мы едем в роддом. Лиза рожает. — звонила Раиса Петровна.
28 декабря появилась на свет маленькая девочка, которую назвали Надеждой. "Хорошее, правильное имя выбрали для ребенка. В какой бы ситуации ты не оказался, главное не потерять надежду", — вызвав такси Ирина уже мчалась к своей будущей крестнице.
Продолжение следует
Глава 15. Неслучайная встреча
В предновогодней суете все неприятные мысли отошли на задний план. В пекарне было много работы. Заказы все поступали и поступали. Пришлось переключиться с булочек и пирожков на праздничные торты, пироги и пирожные. Закатав рукава, Ирина сама помогала своим работникам. Вместе с Иваном занималась выпечкой и оформлением тортов. "Мальчишка молодец! Всему быстро учится! Это хорошо! Через несколько лет, когда подрастет Надюшка, смогут жить самостоятельно," — беспокойство обо всех вокруг не покидало ни на минуту.
В последнее время Ирина поняла, что стало легче дышать, словно что-то ее отпустило. Почти стерлись воспоминания о том дне, но, конечно, не забылись. Стала утихать боль, испарилась куда-то ненависть и желание отомстить. Но не давали покоя мысли о той ошибке, которую совершила. Каждую ночь она корила себя из-за того, что отказалась от дочери.
"А ведь могло быть все по-другому", — понимая, что обратного пути нет, она даже не пыталась ее разыскивать. Да и кто бы сказал, где она в данное время. Никакие оправдания не помогали, и каждую ночь перед сном она казнила себя, двадцатилетнюю. Но что толку? Оставалось лишь надеяться, что все-таки ее малышке повезло больше, чем ей когда-то. И имеет ли она право называть ее своей? Скорее всего — нет. Почему же никто не учится на своих ошибках, а только на чужих? Боль, обида, несправедливость, злость — вот что мешало тогда мыслить здраво и прислушаться к словам Серафимы. Выводы напрашивались сами собой.
А ее личный ангел Григорий не выпускал свою подопечную из виду. Беспокоился, старался уберечь от новых ошибок, подбрасывая предупреждающие знаки. Он, улыбаясь, наблюдал с высоты: "Скоро все изменится! Скоро!"
Прохожих было мало. Все торопились добраться быстрее домой, чтобы встретить праздник в семейном кругу. Легкий снежок припорошил скользкие дорожки. Сверкали разноцветными огоньками нарядные деревья вдоль тротуара, переливались на все лады витрины магазинов и рекламные щиты. Здесь, в центре, дворники потрудились на совесть. Все дорожки вымели от снега дочиста, оставив блестеть тротуарную плитку. Ирина спешила к самым близким ей людям: Раисе Петровне и Ване. Лизу из роддома еще не выписали, но обещали 2 января.
А на окраине города снега было много, словно попала в другое место. Дети раскатали катки, которые уже покрыл мелкий снег. Задумавшись, девушка поскользнулась, выронила пакет с мандаринами и медленно начала падать. Она не успела даже ни о чем подумать, но ей показалось, что совсем рядом послышался смех Григория.
Крепкие мужские руки подхватили ее и не дали упасть на землю:
— Осторожно, девушка. Нельзя же падать в такой чудесный день!
Обеими руками Ирина вцепилась в своего спасителя. Со стороны могло даже показаться, что мужчина и женщина стоят, обнявшись.
— Спасибо, — Ирина оцепенела и широко открытыми глазами изучала лицо довольного представившейся возможностью симпатичного парня, при этом чувствовала она себя нормально. Никакого испуга не испытывала. И где-то очень глубоко ей хотелось, чтобы эти надежные руки не отпускали ее. Опомнившись, прошептала: "Уже все в порядке. Я стою. Может быть, отпустите меня?"