Больше Ирина терпеть не могла. Она вскочила с этой лавки и выбежала на улицу прямо под дождь, который опять пришел не понятно откуда. Она подняла голову к небу, и капли ручейками побежали вниз по лицу. И не видно было слез, перемешанных с дождевой водой. И вдруг девушка заговорила:
— Мы там отдыхали, веселились, играли. Мне завязали глаза черным платком. Только что все смеялись. Приехала машина. И вдруг кто-то вошел. А все словно пропали, испарились. Их было трое. Да, трое. Один из них хриплым голосом сказал: "Ну что, куколка, вот ты и попалась". Сорвать платок не дали, смеялись, связали руки, еще глотали что-то из бутылки.
"Пей, Дэн, вот твой шанс. Пан или пропал".
"Держи, Миха". Что-то упало на пол, наверное посуда.
"Да, ладно, пацаны, я не хочу так!"
"Как хочешь, можешь оставить ее, но тогда ты проспорил свою машину. Вспомнил наше пари? Да ты чё, не мужик?"
Скользкие руки по всему телу. И боль... Я их запомнила, хоть и не видела лиц. У одного, с хриплым голосом, неприятный запах изо рта. Другой все время хихикал. А у этого, который... запомнился парфюм с запахом табака и бергамота. Дорогой, наверное. Это был спор. И все.
Серафима слушала крик израненной души и не перебивала: "Бедная девочка... Что пришлось пережить". Ей надо было очиститься, высказать все.
— Что все... — испуганно вскрикнула женщина.
— Нет. Только один. Другие командовали. Как же стыдно и больно!
Ирина подняла руки к небу и завыла. Потом упала на колени и прошептала: "Будьте вы прокляты... и на небе и на земле".
В эту же секунду так громыхнуло, что Серафима вздрогнула и втянула голову в плечи. Через все небо сверкнула молния и ударила в старое сухое дерево у калитки. И среди шума дождя обе услышали голос: " Да будет так!" А может и показалось им в этом стрессовом состоянии. Или голос плачущей под дождем девушки был услышан? Кто знает?
Серафима еще раз перекрестилась, хотя не веровала никогда, подбежала к Ирине, помогла ей подняться на крыльцо. Дождь хлестал с невероятной силой. А полыхающее дерево горело, как факел, пока не сгорело дотла. "Господи, что это было? Или мне почудилось?" — Серафима смотрела в небо, словно надеялась там кого-то разглядеть. Но там ничего и никого не было. Гроза уже уходила. За горой еще грохотало, и изредка вспыхивали отблески молнии.
Плечи девушки еще долго вздрагивали от рыданий, а потом она затихла, успокоилась.
Прололжение следует
Поддержите мой рассказ лайками и звездочками. Всех благодарю за время.
Глава 3. Спрятаться можно, но не убежать
Когда утром в понедельник Ирина заявила, что ей надо съездить в город, Фима заволновалась. Переживала, что не вернется девчонка. А она уже к ней привыкла.
Так быстро прошел месяц. С виду девушка вроде бы успокоилась. В голову к ней не влезешь. Ничего, что свидетельствовало бы о психологическом срыве, не происходило. И Серафима тоже успокоилась.
— Деточка, конечно, поезжай. Тебя, наверное, родители потеряли, — кивнула Фима, сетуя на себя за то, что не задумалась об этом раньше.
— Тетя Фима, нет у меня никого. Одна на всем белом свете. Родители погибли в аварии. Машина столкнулась с огромной фурой. Я это помню. Мне тогда было 8 лет. А оставшуюся жизнь я прожила в детском доме. После школы я поступила учиться на кондитера. Тогда и стала жить самостоятельно в однокомнатной квартире, где мы раньше жили с мамой и папой. Мне есть где жить. Работала я в небольшой кулинарии, а теперь меня, наверное, уволили. Ничего, найду другую работу. А вам спасибо за заботу и то, что помогли в трудную минуту, — Ирина обняла эту женщину, которая всего за месяц окружила ее заботой и любовью, стала самой близкой и родной. Она просто не дала ей совершить самый страшный поступок в жизни.
Надо возвращаться к жизни. Забыть. И не вспоминать. Худенькая девушка с рюкзачком за плечами остановилась в конце улицы и помахала своей спасительнице рукой на прощанье, сохранив в сердце слова этой мудрой женщины: "Будет трудно, приезжай, доченька". Серафима вытерла кончиком платка выступившие на глазах слезы и направилась к своей подруге Татьяне. Ей тоже необходимо было с кем-то поделиться своей печалью.