— Чего тебе?
— Я больше не могу терпеть.
— Сейчас позову врача, — вышла заспанная женщина в белом халате, видимо врач, и повела Ирину на проверку в смотровую. А дальше все суматошно засуетились, забегали. И буквально через полчаса на свет появилась девочка.
Теперь Ирина вздохнула с облегчением, словно избавилась от тяжкого груза. Она лежала в небольшой палате с двумя окнами, выходящими во двор. Три женщины вокруг нее копошились, суетились, готовясь к кормлению своих малышей. А она лежала, отвернувшись к стене, и не представляла, что будет делать завтра, когда ей принесут ребенка.
— Валя! — мужской голос нетерпеливо звал под окном.
Худенькая женщина со светлыми волосами лет сорока поднялась и подошла к окну:
— Мой явился. Я сейчас, девочки. А то он у меня такой горластый. Поднимет на ноги всю больницу, — она взяла своего малыша, похожего на куколку бабочки, и подняла к окну.
— Сын у меня родился! — радостно крикнул немолодой папаша, видимо всем, кто выглянул в окно. Валентина засмеялась: "Долгожданный, девочки у нас. Трое".
— А мой муж сказал, что ему все равно, кто родится: мальчик или девочка, — расплылась в улыбке высокая рыженькая женщина с зелеными глазами.
— Это все они так сначала говорят. А потом за сыном сюда посылают. Это я вам точно говорю, — черноглазая цыганка с длинными вьющимися волосами с любовью и нежностью смотрела на голубой сверток. — Пять девок у нас. Ага. Целый табор. Нет сына ему подавай! Наследника. Да не смотрите вы так на меня. Мы уже давно не кочуем. Живем в деревне. Дом есть. Хозяйство есть. Не воруем. Могу погадать. Есть желающие?
Тишина наступила, когда все пошли обедать в общую столовую. Ирина медленно встала, подошла к окошку и выглянула на улицу.
Ей показалось, что она там не была вечность. Она долго смотрела на голые тополя под забором больницы. Хоть и был конец марта, но зима не сдавала свои позиции и тихонько подбрасывала работу в виде снега дворникам.
"Почему я не могу радоваться, как все? А все дело в том, что я не смогу принять этого ребенка. Не смогу. Я даже не знаю, чей он. И каждый раз, глядя на него, я буду вспоминать, как он появился", — сомнения одолевали ее, но те доводы, которые она приводила все равно перевешивали.
Что такое двадцать лет? Совсем мало, чтобы знать настоящую жизнь. Тем более двенадцать из них она провела в детском доме. А там этому не учили. Кормили, одевали, учиться заставляли. А нормальная счастливая жизнь в чужих семьях проходила где-то рядом. Ее семьей стали такие же как она, обделенные жизнью, заботой и любовью. Она не могла любить этого ребенка. Не могла.
А после вечернего кормления женщины пристали к цыганочке Соне с просьбами погадать:
— Ну, вы бабоньки даете! Все у вас есть. Так вы еще хотите знать все наперед, что будет. — но каждой из них она раскладывала карты, которые прихватила с собой даже в роддом.
— А ты, красавица, ничего не хочешь узнать? — неожиданно цыганка обратилась к Ирине. Девушке казалось, что черные Сонины глаза выворачивают всю душу.
— Нет, — встала и решила выйти прогуляться по коридору.
— И правильно, дорогая! Никогда не знаешь, где потеряешь и как потом найдешь...
Продолжение следует
Добро пожаловать в гости на мою страницу. Спасибо всем за классы и звездочки. Ваша Мила
Глава 7. Она уже все решила
Она не могла любить этого ребенка. Не могла. И теперь стояла перед дверью заведующего отделением, пытаясь справиться со своими эмоциями.
Но для себя она уже все решила. Набравшись храбрости, Ирина постучала в дверь.
— Войдите, пожалуйста. Вы по какому вопросу? — спросил мужчина в белом халате, извинившись перед своей собеседницей, которая сидела за столом. И это была Алла Леонидовна.
И та совсем не удивилась этой встрече и нахождению своей пациентки именно в этом месте, потому что все они в свое время попадают сюда.
— Я хочу написать отказ от ребенка. Я не могу его , то есть ее, девочку, забрать. Не могу. — голос девушки задрожал, и она заплакала.
— Вы хорошо подумали прежде, чем приняли такое серьезное решение? Если вы сейчас пишете отказ, то уже завтра вы не увидите своего ребенка, — и девушка почувствовала в голосе этого доктора осуждение.
Положив лист бумаги на стол, Ирина вышла в коридор, пытаясь скрыться от всех в палате. Но Алла Леонидовна ее догнала:
— Почему?