— Десница говорил мне о вашем интересе, — задумчиво протянул король и перевел взгляд на карту. А больше он ничего не сказал и продолжал просто молчать.
Олейна первая нарушила молчание:
— Джоффри, вас что-то смущает в этом браке?
— Если вы о травме Уилласа, то нисколько, — король усмехнулся. — Но не мне с ним жить, а Мирцелле. Я бы хотел вначале узнать ее мнение. И потом, бабушка, у нас сейчас война и мне бы хотелось вначале победить Петира Бейлиша, а уж потом предаваться радости.
— Мы могли бы договориться о помолвке, а само венчание перенести на более поздний срок, — Оленна попробовала зайти с другой стороны.
— Торопиться не стоит. А еще целесообразно узнать мнение самой Мирцеллы.
Оленна задумалась — обычно главы домов самостоятельно решали судьбу дочек или внучек, а мнение самих девушек интересовали их в последнюю очередь. Или она что-то не знает, или…
Подумав, она пришла к выводу, что король просто тянет время или чего-то ждет. Узнать мнение Мирцеллы всего лишь простой предлог не давать ответ сразу.
— Коль теперь я ваша бабушка, могу я попросить ответить на один вопрос?
— Зависит от вопроса.
— Лорд Тарли обращался к вам с подобным предложением?
— Да, — неожиданно легко ответил Джоффри.
— И что вы ему ответили?
— То же, что и вам.
Они поговорили еще некоторое время. Попрощавшись, Оленна вернулась к себе.
Что ж, борьба за руку принцессы Мирцеллы началась. «Старею, старею, — сказала сама себе Оленна, — коль скоро я так измельчала и занимаюсь улаживанием судьбы какой-то девочки».
Хотя, ее собственный внук может стать мужем принцессы. Лакомый кусочек, что и говорить.
Тарли оказался не промах. По слухам, хозяева Староместа Хайтауэры также внезапно заинтересовались Мирцеллой. Да и Эстермонт и Матис Рован тоже как-то подозрительно себя ведут — а ведь в их домах есть подходящие по возрасту юноши.
Теперь позиция Джоффри стала ей окончательно понятна — когда имеется столько желающих, то появляется возможность выбора. Киван и Джоффри могут позволить оценить будущих кандидатов и прикинуть, с кого можно больше получить.
Леди Оленна раздумывала обо всем этом, сидя в своих покоях за небольшим столиком у открытого окна, которое выходило на богорощу. Пятиконечные, темно-алые листья тихо шелестели на ветру, напевая неведомую и старинную песню.
Королева Шипов задумчиво разрезала гранат. Сок брызнул ей на ее сухую и узкую ладонь. Она машинально вытерла его платком.
Что могут предложить Тиреллы? Эх, не будь собственный сын таким простофилей, не спиши он короне долг, то сейчас можно было бы намекнуть про эти восемьсот тысяч.
Ситуацию осложняло то, что Джоффри уже получил все, что можно, через жену. И он еще больше получит, так как Тиреллы будут продолжать помогать не только ему, но и своим внукам и Маргери. И король, а она это поняла, не собирается платить за то, что само идет в руки.
Так что же можно предложить Джоффри?
Комментарий к Глава XIX. Стояние на Рубиновом броде
Ерихонка* – тип шлема. Состоит из железной или стальной тульи с остроконечным верхом, снабженной элементами для защиты ушей, плоским козырьком, скользящим наносником.
Королевская гвардия после «Стояния на Рубиновом броде».*
Джейме Ланнистер – лорд-командующий.
Лорас Тирелл рыцарь Цветов.
Арис Окхарт.
Гарт Хайтауэр Серая Сталь.
Рагнар Ран.
Ирвен Свигерт.
Рольф Кит.
Вот такое зримое проявление традиции и уважения к своим родичам* – имена даны в честь Тайвина Ланнистера, деда Джоффри и Лютора Тирелла, деда Маргери.
========== Глава XX. Речист, да на руку нечист ==========
Глава XX. Речист, да на руку нечист
Столица встречала нас необыкновенно торжественно. Вдоль дороги стояли простые люди, а около Навесной башни, снаружи и внутри Красного замка нас приветствовал весь двор. Может мы и не стали победителями, но мы сохранили армию и не потеряли престиж. А это дорогого стоило.
Едва умывшись с дороги и поздоровавшись с самыми близкими и важными людьми, я пошел в спальню жены и долго, больше часа, держал на руках, рассматривал и любовался на своих детей. Они были невероятно похожи, и я пока еще не научился их различать. Один из близнецов проснулся, но плакать не стал и начал смотреть на меня, пытаясь сфокусировать взгляд ярко-зеленых глаз и забавно хмуря брови. Удивительное чувство…
— Это Лютор, — сказала стоявшая рядом Маргери, и взяла меня под руку.
Я передал ей завернутого в пеленку карапуза и осторожно, придерживая головку, вытащил из колыбели второго сына. Тайвин так и не проснулся и сонно причмокивал губками.
— Они похожи на тебя, — заметила Маргери.
— А мне кажется, что больше на тебя.
— Значит, на нас обоих, — она подошла вплотную и провела пальцем по моей правой щеке. — Этот небольшой шрам тебе к лицу.
— А тебя красят двое детей, — я с удовлетворением оглядел ее ладную фигуру и невольно остановил взор на лифе платья.
Не так давно у меня в Вестеросе вообще никого не было. Первым близким человеком стала Маргери, потом по одному, по двое начали появляться и другие люди. И вот теперь у меня есть дети. Я настолько оброс близкими людьми, друзьями и связями, что невольно начал считать этот мир своим домом. Теперь, предоставь мне Семеро новый выбор, я бы уже не хотел покидать Вестерос.
Вечером мы провели небольшой пир. Присутствовало каких-то жалких сто человек или около того. Всё самое главное было запланировано на завтра и послезавтра.
Во время еды мы с Маргери очень часто смотрели друг на друга и оба буквально мечтали, чтобы все поскорее закончилось.
И ужин закончился. Мы наконец-то оказались вдвоем в нашей спальне. Кормилица и служанка находились с близнецами в отдельных покоях. В Вестеросе знатные дамы сохраняют фигуру и не любят кормить детей собственной грудью и Маргери не была в этом плане исключением. Нас ждала ночь, и она целиком принадлежала нам.
Как были, в одежде, мы упали на ложе, и я торопливо задрал ее юбку и принялся развязывать панталоны. Маргери с громким стоном откликнулась на мое первое движение и всем телом подалась навстречу, стремясь как можно сильнее соединиться и почувствовать друг друга. Нам не понадобилось много времени, чтобы одновременно закончить. Практически сразу, без передышки, мы пошли на второй круг. И теперь, когда первый восторг немного схлынул, мы наслаждались друг другом — плавно, неспешно и смакуя каждое мгновение. Кожа Маргери светилась в темноте словно слоновая кость, ее дыхание отдавало корицей, а тело было молодым и гибким. Ласковые губы шептали нежные слова и целовали меня, спускаясь все ниже.
Весь мир пропал и остались мы двое.
Из спальни мы выбрались лишь на следующий день, ближе к полудню — обессиленные, не выспавшиеся, но бесконечно счастливые. Весь двор поглядывал на нас понимающе, скрывая улыбки.
Три последующих дня мы гуляли и наслаждались жизнью. Сначала провели пир, на котором славили лорда Мейса Тирелла и лорда Пакстера Редвина за взятие Штормового Предела и за битву у Погибельных Огней.
Здравницы в честь лордов и хорошо показавших себя рыцарей следовали один за другим. Пакстер продолжал руководить постройкой нового флота на острове Арбор, а вот мой тесть с радостью «отдувался» за двоих. Мейс Тирелл выглядел невероятно довольным и даже счастливым — похоже, это было то, о чем он так долго мечтал. И главное, все по делу.
На следующий вечер состоялся пир уже в нашу с Джейме честь. Все мы решили считать битву у Холма и Стояние на Рубиновом броде несомненным успехом.
Первый тост поднял десница:
— За короля Джоффри, его мужество, смелость и самообладание!
— За короля Джоффри, его мужество, смелость и самообладание! — прокричал весь зал, а это считай триста человек, расположившихся за тремя огромными столами.
И вновь здравницы следовали одни за другими. Вторая была за Джейме, потом за Уильяма Муттона, Эрика Фелла, Бонифера Хасти и архимейстера Марвина Мага, который благодаря своим врачебным навыкам спас не одну жизнь.