— Как все непросто, Джофф! — в ее прекрасных глазах на миг мелькнула растерянность. — Разве так трудно быть просто счастливой, как например вы с Маргери?
— Иди сюда, — я прижал ее к себе и продолжил: — счастье понятие относительное, сестренка. Оно, на самом деле, находится не снаружи, а внутри нас. Никто не мешает быть счастливым прямо здесь и сейчас. А то, что сложилось у нас с Маргери, так там поначалу все также было непросто — мы друг друга не знали и это был целиком политический брак, одобренный нашим дедом и выгодный нашим домам. Поэтому и ты сможешь, если захочешь, быть счастливой с теми, кого я тебе назвал и создать такие отношения, которые бы приносили вам радость. Просто подумай об этом.
— Я подумаю. Сколько у меня есть времени?
— В скорости мы отправляемся в Долину. Вероятно, если там все сложится хорошо и мы победим, то по возвращению надо будет что-то решать. Так что будь готова.
— Я буду, — твердо ответила она.
Мы поговорили еще немного. Я расспросил, как поживает Серсея в Утесе Кастерли. Мирцелла часто переписывалась с матерью и была в курсе тамошних новостей. Сама Серсея на меня обиделась всерьез и надолго, и так и не прислала ни одного письма. Я сам послал ей парочку, делясь незначительными новостями и интересуясь здоровьем, но ответа на них не было и вероятней всего и не будет…
Мирцелла рассказала последние новости с Запада. Впрочем, благодаря Ланнистерам, тамошним знаменосцам, Квиберну и Охране Короны я и так был неплохо информирован. Я надеялся, что Серсея немного приоткроет дочери свои планы. Но она не приоткрыла или Мирцелла просто не стала говорить.
Ну и ладно. Попрощавшись до вечера, я отправился на тренировку с лордом-командующим.
Ко мне на службу поступили два новых стюарда. Двенадцатилетний Колин Эстермонт, внучатый племянник лорда Эстермонта и младший брат наследника острова Эстермонтов — тихий и спокойный парень с голубыми глазами и удивленно-радостным выражением на лице.
Второй стюард заслуживал большего внимания. Им оказался прибывший с Запада Мавер Клиган — единственный сын Григора и наследник их замка и земель.
Парню недавно исполнилось десять лет, но он выглядел на все четырнадцать. Клиганы были настоящими воинам и этого мальчика натаскивали чуть ли не с пеленок. Он уже сейчас многое умел, прекрасно разбирался в оружии и носил на поясе меч и кинжал. Он был немногословным, легко обижающимся, с плохим чувством юмора и скверным характером. Но Клиганы были надежными и верными. Правда, они признавали лишь одну руку — хозяйскую, властную и тяжелую. И теперь мне необходимо сделать так, чтобы юный Клиган начал меня уважать, и даже немного бояться. Мне необходимо вырастить из него настоящего бойцового пса — надеюсь, это дело я не запорю и смогу все сделать правильно. Эх, как же все таки жаль, что Тайвина с его умом и советами больше нет. Он разбирался во многих вопросах и очень хорошо знал, как заставить себя уважать, как поставить человека на соответствующее место и провернуть все так, чтобы он еще и считал себя обязанным.
Тем временем Тарли перешел Трезубец и в напряженной битве отбросил противника. Стремительным маршем он добрался до Перекрестка, укрепил лагерь и задержался на пару дней, подтаскивая припасы и приводя войско в порядок.
Мастер над шептунами и Орм сообщали, что дела у врагов идут хуже некуда. Болтоны и другие северные лорды полностью разочаровались в успехе кампании и отступили, мечтая побыстрее оказаться за Рвом Кайлин. Следом за ними двинулся и Уолдер Фрей со своими отрядами. Черная Рыба разругался с Мизинцем. Он вообще сказал, что ему на все похер и единственное о чем он мечтает — с честью погибнуть в ближайшем бою. В настоящий момент Бринден Талли заперся в Кровавых Вратах.
К этому времени мы собрали в Королевской Гавани новый флот. Не такой большой, как раньше, но нам и его должно хватить. Он состоял примерно из двухсот судов. Часть их захватил Ринделл Тарли у Золотых Мечей, часть купил в Вольных городах Эстермонт, еще часть дали лорды и кастеляны Штормовых земель, Дрифтмарка и Драконьего Камня.
Одно судно, а оно заслуживает отдельного описания, прислал с острова Арбор Пакстер Редвин.
Этим судном оказалась трехсотвесельная галея Лев и Роза. Я вступил на его борт и был просто поражен мощью и величием этого судна. Оно было огромным — триста гребцов, двести матросов, тридцать офицеров и возможность перевозить до двухсот пятидесяти воинов.
Капитан корабля — сир Оуэн Бульвер, дядя Алисанны, фрейлины Маргери, был немногословным и хмурым рыцарем тридцати лет, на гербе которого красовался очень идущий ему символ — бычий череп на кровавом поле.
После того, как его мне представили, Бульвер основательно показывал галею, водил меня по всему кораблю, от кормы до носа, и от киля до мачт. Было видно, что капитан гордится своим кораблем и считает честью нести службу именно здесь.
Я не поленился и зашел в один из кубриков к матросам, осмотрел многочисленные каюты и даже забрался по вантам до первого марса*. Дальше я не полез, так как не обладал необходимыми навыками, но и того, что увидел, мне хватило с головой.
Галея была великолепной — начищенная палуба и сверкающие на солнце бронзовые детали, широкий капитанский мостик и богато украшенное колесо штурвала, запах лака и пеньки, многочисленные ванты и вымпелы, дисциплина военного судна и вышколенный экипаж… Все это не могло оставить меня равнодушным. А уж когда на корме мне выделили богато обставленную каюту с широкими окнами, защищенными коваными решётками, препятствующими абордажу, а ощутил какой-то невероятный букет чувств. Мне стало понятно, почему многие люди так трепетно и самозабвенно любят море и путешествия.
Мы с Джейме и лордом Эймоном Эстермоном находились на носу Льва и Розы. Рядом расположилась Бирюза — кажется, от моря она не была в восторге. Около нас стоял капитан и парочка офицеров, а также моя охрана. От наших ног, вперед и вверх, уходил бушприт и два человека висели на нем и распускали парус. Снизу, из воды, торчало навершие тарана, выполненного в виде заостренной львиной головы.
Боцман пронзительно засвистел в дудку. Гребцы начали аккуратно работать веслами, выбираясь из порта на открытую воду.
Было утро и встающее над горизонтом солнце светило нам прямо в глаза. Легкий ветерок поднимал небольшую волну. Многочисленные чайки кружились в воздухе или качались на волнах, как поплавки. Наш корабль плыл уверенно и как-то спокойно. За нами, растянувшись, выдвигался основной флот. Часть судов все еще продолжала стоять под загрузкой — они присоединятся к нам позже.
В открытом море нас уже ждали несколько судов. Было хорошо видно, как при нашем приближении они начинали вытягивать якоря.
Вначале десница, Маргери и Мейс Тирелл пытались меня отговорить от этого похода, говоря про излишнюю опасность и риск, но мне очень хотелось довести дело до конца и посмотреть на Мизинца — того, который был игроком и так много всего сделал в попытке удовлетворить свои амбиции и тщеславие.
Полюбовавшись на открытое море, я перешел на корму. Бирюза фыркнула и взлетела. Немного покружившись и размявшись, она опустилась на одну из мачт. К нашей всеобщей радости у нее хватало соображения не выпускать огонь и не бросаться на делающих свое дело матросов.
Мы лишь отплывали от столицы, и вид с кормы мне открылся так себе — неряшливый, забитый до отказа судами и людьми порт, Речные ворота, которые бедняки прозвали Грязными, морской рынок перед ним и куча непонятных построек и сооружений, прилепившихся на узкой полоске между водой и городскими стенами.
Не так давно, перед битвой на Черноводной, Тирион все это сжег дотла, но сейчас уродливые домики и лавки вырастали, как опята после дождя.
Множество разношерстных людей сновало по своим делам или просто глазело на королевский флот.
За стенами поднимался город, расположенный на холмах. Улочки и дома, извиваясь и переплетаясь, неуклонно поднимались вверх. Над всем эти видом господствовала махина Красного замка, выглядевшая очень красиво и мощно. Таргариены построили королевскую резиденцию на скалах, и они изрядно добавляли строению высоты.