Мертвые не замечали живого. Он легко проходил между неподвижных тел, стараясь никого не касаться.
А вот три Иных его явно увидели. Они стали приближаться к нему, двигаясь медленно и спокойно, словно пытаясь остаться незаметными.
Я бросился вперед. Бран вел себя очень беспечно. Иные приближались с другой стороны…
Мертвые никак не реагировали на мое присутствие. Несмотря на мороз, я чувствовал исходящий от них запах смерти и разложения.
— Стой, — я успел первым схватить его за руку и резко развернуть.
Иной, с небольшой короной в виде рожек, пронзил нас бешеным взглядом, в котором плескалась невероятная ненависть. Он вытянул руку и почти схватил Брана. Почти…
Бран увидел Иного, опешил, растерялся, и в следующий миг я уже «отпрыгнул» с ним в Королевскую Гавань.
Мы стояли на безлюдном пляже. Позади нас поднимались красноватые стены замка, а море, тихо шурша, пело свою непрекращающуюся песню. Одинокая чайка пролетела, направляясь на другой берег Черноводной.
— Я знаю тебя, — казалось, Бран совсем не удивился. Он осмотрел меня с ног до головы и спокойно добавил: — ты Джоффри Ланнистер и ты убил моего отца.
— Я Джоффри, но я не убивал Эддарда Старка.
— Ложь!
— Стой, не уходи, — произнес я быстро и торопливо, опасаясь, что он исчезнет. — Ты варг и ты умеешь вселяться в животных. Скажи, в ответе ли ты за то, что твой Лето убьет кого-то, когда ты находишься не в нем?
— Что ты имеешь в виду?
— То, что Джоффри убил твоего отца, но я не тот Джоффри. Ты умеешь вселяться в животных, а я занял его тело.
Повисло молчание. Бран стоял совершенно спокойно и молча смотрел на меня. По его глазам было невозможно что-то понять. Ну, а я не опасался, что открыл этому Старку свой секрет. Про Джоффри и так раньше говорили, что он бастард, садист и мучитель. Теперь, если Бран не станет молчать, добавится еще один слух. Кто ему поверит?
С другой стороны, мне даже выгодно, что тот же Бран или Джон Сноу воспримут сказанное всерьез.
— Я не могу проверить твои слова, — наконец произнес Бран.
— Да, не можешь, но дела говорят сами за себя. Твоя сестра Санса живет в Красном замке и я не собираюсь ее убивать. Я привез сюда Арью, предоставил ей все условия, но она все равно сбежала. Более того, я обещал им вернуть Старков в Винтефелл. Разве это не доказательство?
— Чего ты хочешь? — спросил он и я понял, что он готов признать новые обстоятельства. И здесь мне помог один факт — похоже, Бран начал меняться, и как в каноне, терял эмоции и чувства. Он становился Трехглазым Вороном, но переставал быть человеком. Он становился отстраненным, спокойным и холодным… Он оставлял чувства позади, в прошлой жизни. Вместе с ними там же осталась и месть.
Это было немного странно. Я так же смотрел сквозь «зелень», но почему-то эмоции и радость от жизни не терял. Может быть так, что я не расценивал «зелень» как полноценную жизнь, а смотрел на нее лишь как на дополнительную возможность? Я воспринимал все это всего лишь как способ достичь чего-то… А вот Бран видел ситуацию иначе, именно в зелени он был сильным и здоровым. Не знаю, но такая версия вполне имеет право на жизнь.
— Я хочу, что бы ты знал — твой учитель, Трехглазый Ворон, хочет, чтобы ты занял его место и сидел в корнях чардрева много веков. Подумай, хочешь ли ты этого или желаешь вернуться в Винтерфелл и увидеть родных вживую?
Бран молча и совершенно спокойно смотрел мне в глаза.
— Я подумаю об этом, — он наконец разлепил губы.
— Хорошо. Тогда запомни — ни в коем случае не давай Иным возможность прикоснуться к себе. Если они так сделают, то смогут пройти защиту вокруг вашего кургана.
— Это всё?
— Нет. Помоги мне найти своего брата Рикона. Я предполагаю, что он в Последнем Приюте у Амберов или на острове Скагос.
— Зачем тебе Рикон?
— Он должен занять Винтерфелл и стать новым хранителем Севера.
— Я обдумаю твои слова.
— Обдумай.
Бран пропал. Что ж, я наконец-то сделал то, что давно хотел. С одной стороны, познакомился с Браном, объяснил ему свое положение и постарался завязать первоначальные отношения. С другой стороны, мне удалось не допустить его встречи с Иным и того, что за этим последует — его побег из кургана, смерть Ходора и путешествие обратно в Винтерфелл. Правда при этом остается в живых Трехглазый Ворон, но это, так сказать, уже нюансы.
Я мог говорить Брану что хочу, но мне в настоящий момент выгодно, чтобы он как можно дольше оставался далеко на Севере, за Стеной, и не встретился вживую ни с одним из Старков. Вот пусть и остается там, куда так стремился и так долго шел.
Мог ли я так же повести беседу с Арьей Старк и признаться ей в том, в чем признался Брану? Пожалуй, что нет. Арья воспринимала бы мои слова как уловку и попытку избежать наказания. Она бы не поверила мне. Девушка была слишком предвзятой, скорой на дело и слово. А вот Бран уже стал другим…
Арья Старк
Она прожила совсем мало, но успела увидела так много, что некоторые люди не успевали и за всю жизнь.
Тихая и спокойная северная сказка буквально окутывала ее своим волшебством, пока она жила в Винтерфелле. Теперь она все отчетливей понимала, насколько прекрасно было то время. Отец и мать, заботливый и любящий Джон Сноу, надежный и немногословный Робб, любопытный, непоседливый Бран и малыш Рикон. Даже выжимка и недотрога Санса потеряла все те «плохие» качества, что раньше ее буквально бесили. Теперь она казалась вполне сносной старшей сестрой. Это была ее стая. Стаи больше нет…
Все покатилось в Пекло, когда пузатый, вечно пьяный король Роберт прибыл в Винтерфелл и пригласил ее отца в столицу занять должность десницы.
Его окружали скоты Ланнистеры, ублюдочный принц Джоффри и прочий сброд. Проблемы начались почти сразу. Конфликты с неженкой Джоффри привели к тому, что убили Мику, а затем и лютоволчицу Сансы по имени Леди.
В Королевской Гавани было интересно, но достаточно быстро она поняла, что люди здесь лживые и подлые, не такие, как на родном Севере. Единственным светлым моментом, кроме отца, был ее учитель фехтования Сирио Форель.
А потом все закончилось… Отца арестовали и спустя некоторое время казнили. Она все видела своими глазами — заполненная народом площадь перед ступенями Великой септы Бейлора, Серсею и улыбающегося Джоффри, невозмутимого Пса и палача Пейна.
Собравшийся народ ревел и требовал крови. Она видела взмах меча — принадлежавшего отцу валирийского клинка по имени Лёд. Она закрыла глаза, и лишь шум и улюлюканье тупой толпы подтвердило, что дело сделано. Казалось, ее жизнь закончилась в тот миг. А эти скоты убили отца его же собственным мечом.
Она плакала, а стаи равнодушных голубей летали над площадью.
Потом было путешествие на Север с вербовщиком Ночного Дозора по имени Йорвет. Йорвета убили, а она сама оказалась в Харренхолле. Там она познакомилась с Якеном Хгаром и он сказал ей, что ради своего бога, отдавая долг, он убьет трех любых людей, на кого она укажет. Якену было нужно услышать лишь первое имя.
К тому времени она много кого хотела отправить на тот свет. Список возглавляли король Джоффри и Пёс. Но тогда она была молодой, глупой, наивной и не могла отделить важное от второстепенного.
Она назвала Якену первое имя — Чизвика, который служил солдатом в отряде Григора Клигана. Следом за ним она назвала Виза — за то, что он их всех постоянно бил.
А потом Варго Хоут и его Бравые Ребята привели в замок Харренхолл пленных северян. Вместо третьего имени она сделала так, что Якен Хгар помог их освободить и захватить замок.
Через день туда прибыл знаменосец его брата, лорд Русе Болтон из Дредфорта.
Именно тогда она поняла, какой была глупой и наивной. Якен мог и должен был убивать действительно серьезных и важных людей — самого Джоффри, его деда, возможно Цареубийцу или его сестру Серсею. А вместо этого она растратила невероятный шанс на обычных ничтожеств, людишек, имена которых забыли чуть ли не раньше, чем их тела остыли.
И лишь последнее дело — взятие Харренхолла хоть что-то значило.