Драконы жгли Красный замок словно три огромных огнемета.
Очнувшись от испуга и ступора, наши люди пришли в себя. Вот звонко запел один рог, ему ответил второй и замок проснулся. Забегали люди, засуетились воины и с новых самострелов и скорпионов полетели первые стрелы.
Весь последний месяц мы натаскивали расчеты и тренировали их день и ночь. Они не подкачали.
Тем более драконы умудрились поджечь множество деревянных элементов конструкций — крышу на башнях там, где отсутствовала черепица, внутренний переход между двумя стенами, несколько знамен, один из требушетов и постройки во дворе.
Они вспыхнули и частично разогнали ночной сумрак. И люди увидели, куда стрелять и против кого обороняться.
И почти сразу же стрела с привязанным к ней металлическим тросом вонзилась одному из драконов в крыло. Зверь заревел, резко взмахнул крыльями и попытался отлететь подальше, одновременно поднимаясь вверх. Трос натянулся, а самострел чуть не вылетел из своего гнезда. В следующий миг снабженная зубцами стрела поползла вниз по крылу с сухим треском, перерезая перепонку, как нить режет лист бумаги.
С хриплым воем дракон начал заваливаться вниз, одновременно загребая целым крылом и хлопая покалеченным. Его завертело вокруг собственной оси и понесло в сторону. С яростным рыком он выдал огромный язык пламени и с ужасающим шумом рухнул в переулок между домами недалеко от Речных врат.
— Добить тварь, — Джейме закричал во всю силу легких и повел людей на вылазку в город. С грохотом упали ворота и несколько сотен солдат устремились к павшему дракону.
К тому времени на стенах уже появилось множество воинов и все оставшиеся целыми самострелы были готовы к бою. Под ливнем стрел и болтов драконы отлетели от замка и принялись кружить в воздухе.
И все же драконы Дейенерис не могли жечь камень. Пока не могли… Я видел оплавленные стены и башни Харренхолла и представлял себе, какая там была мощь! А еще я видел череп Балериона Ужасного, первого и самого большого дракона Таргариенов, хранящийся в одном из подвалов Красного замка. И становилось ясно, что даже наиболее крупный дракон Дейенерис намного меньше своего легендарного предка.
В этом наше спасение и наш шанс. Напади Дейенерис через год-полтора, когда ее твари подрастут, и все стало бы намного хуже.
Убедившись, что Маргери и близнецы в безопасности, я помог им спуститься в нижние подвалы, а сам, сохраняя осторожность и не подставляясь лишний раз, поднялся на стену и огляделся вокруг, пытаясь понять, что же происходит.
Красный замок дымился. Тут и там поднимались языки пламени, но пострадал он не так уж и сильно — а вот во многих комнатах и залах что-то тлело и горело.
Людям пришлось значительно хуже. Слуги, оруженосцы и рыцари бегали и оказывали помощь пострадавшим.
А потом начался ад! И происходил он в городе…
Поверженный дракон ворочался среди домов, как жук, попавший в муравейник. Он огрызался огнем и пытался выбраться из этого лабиринта, но был явно дезориентирован. Да и взлететь он не мог.
К нему приблизились воины и принялись закидывать копьями и стрелами. Два оставшихся в небе дракона поняли, какая угроза грозит их поверженному брату, спустились и принялись жечь наших солдат. Под раздачу попали все — и дома, и горожане, и женщины и дети, и воины.
Там возникло несколько крупных пожаров. Под действием ветра огонь стал смещаться в сторону порта, сжигая все подряд.
К тому времени ночь отступила и бледное, сырое утро высветило весь ужас и всю трагедию случившегося. Столица напоминала разоренный варварами город, вся южная часть которого горела и тлела. С высоты стен мне было видно, как в порту засуетились и забегали, и как от причалов стали торопливо отходить корабли, обрубая тросы и канаты, и торопясь быстрее оказаться на открытой воде.
Внизу ревел и бушевал дракон. Он дорого продавал свою жизнь! Насколько я помню, самого большого дракона Дейенерис зовут Дрогон. Наши подстрелили кого-то из мелких, а значит поверженным оказался либо Рейгаль, либо Визерион.
Глядя, как внизу погибает их брат, два остальных дракона озверели и словно с цепи сорвались. Они принялись жечь все подряд в попытках как-то спасти товарища.
Где-то там был Джейме, королевские гвардейцы и множество других воинов. Я поежился — в таком месте непросто выжить.
Временами, когда порывы ветра доносили до нас невообразимый смрад, солдаты не могли удержаться и блевали, а потом, вытерев сопли и слюни, вновь вставали к самострелам и брались за луки и арбалеты.
Два часа шла битва вокруг поверженного дракона. И в конце концов, дождавшись, когда огонь начал утихать, а драконы выдохлись, Джейме подтащил с нескольких улиц самострелы и расстрелял бешенную тварь.
Два оставшихся в живых драконов поднялись в воздух, некоторое время кружились, наполняя округу воем и ревом. Кажется, они прощались со своим погибшим братом.
Из подземелья доносилось рычание Бирюзы. Она была заперта в одном из залов, явно слышала, что происходит, и хотя у нее хватило мозгов не пытаться вырваться и присоединиться к своим родичам, молчать она явно не хотела.
А потом два дракона развернулись и полетели куда-то на юг. Я проводил взглядом сидевшую на спине Дрогона маленькую фигурку, облаченную в одежды черных цветов, с очень заметными серебристыми волосами.
Дейенерис нанесла неожиданный удар. Я был в ярости от ее выходки, но в чем-то даже понимал — на войне все средства хороши. Только напрасно она начала жечь столицу и мирных жителей. Хотя, наверное, первоначальный план был иным — подпалить лишь Красный замок и всех, кто там находится, но не трогать горожан. Но мы умудрились ранить одного из драконов, он упал в город и весь план полетел в Пекло…
Драконы улетели. Город догорал сам собой. Пламя дошло до стен, перекинулось через них, охватило порт и различные постройки, уткнулось в воды Черноводной и стало затихать.
В одном из залов слуги стали складывать погибших. Мы стояли с Маргери, взявшись за руки. С другой стороны от меня стоял мой брат Томмен. Слезы текли по его закопченному лицу, и он смотрел вниз, на мертвых.
Киван Ланнистер обгорел сильнее прочих. Его и опознали-то по остаткам богатых одежд, росту и телосложению. Вместе с ним погибло около десятка воинов западных земель — все из его личной охраны.
Оленна Тирелл лежала по левую руку десницы — маленькая и хрупкая старушка. Около нее застыли навеки два ее телохранителя — Правый и Левый.
Рядышком положили превратившегося в головешку сира Аддама Марбранда, командира Золотых Плащей, друга детства Джейме Ланнистера. Марбранд погиб не в казармах, а на стене, куда выбежал несмотря на опасность, желая поддержать своих людей…
Страшней всего было смотреть на четвертое тело… Ее лицо почти не пострадало, а изумительные золотистые волосы и зеленые глаза казались прекрасными и удивленными.
Мирцелла, милая сестренка… Самый светлый и добрый человек в Красном замке. Тихая, умная, такая нежная и тактичная. Настоящая красавица и леди, которую я успел полюбить практически так же сильно как Маргери. Моя сестренка…
Около нее находился сгоревший королевский гвардеец Арис Окхарт — похоже, он пытался ее спасти.
Тирион Ланнистер, облаченный в прожжённые и испачканные, как и у всех нас, одежды, медленно склонился над Мирцеллой. Он очень нежно поцеловал ее в лоб и закрыл ее глаза. Дядя долго смотрел на нее, потом выпрямился и подошел к выглядевшей потрясенной Сансе.
Великий Мейстер Пицель скорбно сопел, изображая сочувствие и горе. В тот момент я смотрел на него с ненавистью — вот же живучий старик, ничего ему не делается!
Матис Рован стоял позади меня, всем своим видом выражая готовность помочь и поддержать. На лице Тирека и Ланселя застыла ярость и скорбь. Мейс Тирелл подошел и приобнял Маргери.
Живые и относительно невредимые Квиберн и Марвин Маг оказывали помощь раненым в соседнем зале.