С точно таким же выражением стоял и его спутник — высокий, с рыжим солнцем в волосах, симпатичный и мускулистый парень. Один его глаз слегка косил.
Они оба были ранены, но не слишком серьезно. И по их великолепным доспехам становилось ясно, что это птицы высокого полета.
— Вот этот, что ниже — Квентин Мартелл. А второй, тот, что повыше, Клетус Айронвуд, — представил их Джейме и среди окружающих рыцарей прошел смутный гул.
— Это правда? — я с недоверием посмотрел на представившего пленников лорда-командующего.
— Так и есть, — он усмехнулся широко и весело. — Ты ведь понимаешь, что это значит?
— Это конец войне, Джейме! — я все еще не мог поверить, что у меня в плену наследники двух самых могущественных домов Дорна. — Поднимите их. Эти люди слишком благородны, чтобы стоять на коленях даже перед королем, — я подошел к ним ближе и перевел взгляд с одного на другого. — Поклянитесь, что не сделаете попытки убежать, что не нападете ни на меня, ни на кого из моих людей и вас развяжут, окажут все необходимую помощь, накормят, напоят и будут относиться с уважением.
Парни переглянулись. Я видел в них упрямство и отвагу. И все же горячка боя прошла, они окончательно поняли и приняли свой новый статус
— Клянусь Семерыми, я не причиню вреда ни королю, ни его людям, и не буду пытаться сбежать, — первым сказал Мартелл.
— Клянусь, — повторил следом Айронвуд.
— Мы еще поговорим, сиры, — пообещал я им. — А пока прошу воспользоваться моим гостеприимством.
Парней увели. Естественно, никто не собирается полностью верить им на слово. За ними будут следить и охранять. Но королю просто необходимо изредка показывать свое великодушие и милость.
Военного совета не было. Не попади к нам в руки юные Мартелл и Айронвуд и с Дорном пришлось бы повозиться. А возможно, мы бы так и не смогли ничего сделать. Дорнийцы бы заперлись на своих перевалах и начали партизанскую войну, как делали это при любых обстоятельствах.
Но у нас в руках имелся невероятный козырь. В тот же вечер вороны улетели в замок Айронвудов и Солнечное Копье с вестями о пленниках.
Наши отряды разошлись в разные стороны с целью добить часть дотракийцев — их спаслось около трех тысяч. Так же было необходимо отыскать и пленить отдельных воинов, которые выжили и сумели улизнуть с поля боя.
Рендилл Тарли озвучил невероятные цифры. У нас погибло свыше семнадцати тысяч человек, а у врагов более двадцати пяти. Воистину, Клеверное поле собрало богатую жатву. И хотя для нас это и не стало пирровой победой, но к таким потерям следовало относиться очень серьезно.
Вечером состоялся пир, на который были приглашены самые знатные дорнийцы. В Вестеросе такая практика в порядке вещей — более того, она считается правилом хорошего тона. Если война шла на жизнь, а не на смерть, то выживших врагов прощали, сажали за стол и во время такого пира все славили взаимное мужество и обсуждали перипетии закончившегося боя.
Вражды к младшему Мартеллу я не испытывал, а Айронвуд здесь вообще, второстепенный персонаж.
Слуги накрыли один большой, длинный стол. По одну руку от меня расположился Джейме, а по вторую Рендилл Тарли. За ними сидели отличившиеся лорды и простые рыцари. Дальний конец стола занимали дорнийцы — Квентин Мартелл, Клетус Айронвуд, Франклин Фаулер по прозвищу Старый Ястреб, лорд Поднебесья и Хранитель Принцева перевала. Этот человек был уже не молод, вымотан физически, с многочисленными перевязанными ранами на всем теле. Рядом с ним сидел Морс Манвуди, ставший после смерти отца новым главой дома Манвуди и хозяином Королевской Гробницы.
Их окружали остальные дорнийские лорды и рыцари — не такие влиятельные и родовитые.
Дейни на пиру отсутствовала. С ней все непросто, тем более она себя плохо чувствовала и после лечения Марвина Мага металась в бреду.
Ну да, падение с дракона, нахождение в Диком Огне и многочисленные повреждения даже Таргариену не пойдут на пользу.
— За окончание войны, — первый тост поднял Джейме Ланнистер.
— За окончание войны, — ответил ему Франклин Фаулер и вытянул вперед руку с золотым кубком.
Мы выпили и буквально набросились на еду. Аппетит у всех был просто чудовищный. Через некоторое время Тарли предложил новый тост — за погибших. Все выпили и вновь отдали должное еде.
Блюда не были изысканными и необычными. Простая походная пища — жареное мясо и дичь, рыба, много хлеба и овощей, а еще больше пива и вина.
Слуги не успевали менять опустошаемые с огромной скоростью блюда. После третьего тоста за столом послышалась первая шутка. Кто-то вспомнил курьезный случай во время боя…
Битва закончилась. Множество людей погибло. Но мы-то живем!
Утром в столицу улетел новый ворон. Еще вчера мы написали, что победили и сообщили о тех, кто погиб и кто выжил.
А вот сегодня ворон понес приказ — флоту под командованием Мейса Тирелла и Редвина Пакстера надлежит выйти из столицы, дойти до Штормового Предела, взять там людей и отправляться отвоевывать остров Арбор.
Мейс потерял сына, но я посчитал, что в бою, имея возможность отомстить, ему будет легче все это забыть.
Следующие дни были заполнены делами, суетой и решением вопросов различной степени тяжести.
Более двухсот человек получили рыцарские шпоры, и мы провели пир в эту честь. Огромное количество трофеев, лошадей, доспехов и оружия надо было собрать, куда-то сложить или начать переправлять в Королевскую Гавань. Многое мы раздарили там же, на месте.
У живых дотракийцев — их мы взяли в плен свыше полутора тысяч, отобрали лошадей и коней, а их самих поместили под охрану. Отдельно от них находились свыше тысячи семисот Безупречных.
Несмотря на наши колоссальные потери, после битвы на Клеверном поле мало кто сумел сохранить уважение к дотракийцам, как к бойцам. Безупречные смогли завоевать чуточку больше одобрения, но никто из рыцарей и лордов не стал их считать непобедимыми.
Возможно там, в Эссосе, они и были на высоте, но здесь, в реалиях хороших доспехов, тяжелой панцирной пехоты и качественной организации, они явно не тянули на звание самых смертоносных войск этого мира.
Серого Червя мы так и не нашли — он надевал доспехи, как и у всех остальных, а в той каше, в которую превратилось поле боя, в том огромном количестве трупов, искать его было некому да и не зачем. Возможно, он и выжил. Вместе с ним осталась неизвестной судьба Даарио Нахариса. Да и хер с ними…
Миссандею взял в плен Рендилл Тарли — я выкупил ее у него. Эта девушка, знающая несколько языков, знакомая с обычаями многих городов и прекрасно разбирающаяся в разнообразной культуре Эссоса, могла мне пригодиться.
Девушка выглядела милой, возможно даже и симпатичной, но никакого интереса, кроме как делового, она у меня не вызвала. Она на коленях просила меня разрешить ей ухаживать за раненой Дейенерис и я, все обдумав, позволил ей это.
Люди копали огромные длинные ямы и хоронили павших. Их было так много, что битву на Клеверном поле начали считать одной из самых кровавых за всю историю Вестероса.
На восьмой день прибыли послы Дорна. Возглавлял их лорд Андерс Айронвуд по какой-то причине не участвующий в Клеверной битве. Этот человек являлся вторым по могуществу, после Дорана Мартелла, лицом в Дорне.
Сам Доран прибыть не смог, но прислал грамоту, согласно которой все свои права делегировал старшему сыну Квентину.
Фаулеров — третий по могуществу дом Дорна, представлял лорд Франклин.
На Клеверном поле под звуки труб, под взором тысячи рыцарей и лордов все гордые и непокорные лорды Дорна склонили свои колени и принесли слова вассальной клятвы.
Я наблюдал за лицами дорнийцев — высокомерными, властными, суровыми, и понимал, как нелегко им говорить подобное. Да еще и после одного из величайших поражений Дорна в истории.
Это был невероятный, судьбоносный момент — признание гордым Дорном своего поражения и подтверждения зависимого положения. Историки и мейстеры напишут книги об этой битве и об этом моменте, а барды сложат песни.