— Кажется, что Неведомый заглядывает прямо в душу, — поделился своими ощущениями Крейкхолл, и я невольно удивился, что этот человек способен говорить подобные вещи.
Шли мы недолго и уже через минут десять достигли своей цели — большой поляны округлой формы. Чародревы, словно строй воинов, окружали это место со всех сторон. Здесь росла удивительно зеленая, шелковистая трава. В центре, на небольшом пригорке, находилось еще одно чародрево — неимоверно огромное и величественное. Среди камней из земли высовывалось несколько поросших мхом валунов, и между двух из них начинался и бежал маленький, прозрачный ручеек.
На этом чародреве также имелся лик — он был выполнен особенно тщательно, и до жути напоминал живого человека. Искусно вырезанные глаза смотрели на всех нас с нечеловеческим вниманием и проницательностью. Узкий, прямой нос, морщины и борода с усами, что терялись в коре, создавали иллюзию абсолютно живого человека. Или даже бога. И под его взглядом все почувствовали себя неуютно. Даже свирепый Крейкхолл неуверенно смял бороду в кулаке.
Прямо под ликом, в углублении ствола, расположилось нечто, напоминающее трон — переплетение корней, укрепленное несколькими камнями.
На нем сидел тощий, худющий старик. Волосы на его голове, борода и усы, хоть и имели зеленый оттенок, непонятным образом ассоциировались с сединой и очень сильно напоминали лик на дереве. Его глаза закрыты, а худые, узловатые пальцы неподвижно лежат на подлокотниках трона. На голове у него что-то, что можно назвать условной короной — словно замысловатое переплетение веток с листьями и оленьих рогов.
Около старика стояли четверо — две женщины и два мужчины.
— На поляну пройдет лишь король, — спокойно, как нечто самой собой разумевшееся произнес наш провожатый, и Джейме недовольно нахмурился.
— Мы здесь гости, — я повернулся к отцу и остальным людям. — Останьтесь здесь.
Я шел по поляне и с каждым шагом чувствовал странный трепет, что начинал охватывать всё тело. Сапоги по щиколотку утопали в мягкой, душистой траве.
Не дойдя нескольких шагов, я остановился и еще раз оглядел внушительное лицо сидящего старика.
— Ты пришел, — неожиданно произнес он, не открывая глаз. Голос его звучал негромко, но очень чисто и мелодично. Наверное, он бы мог стать замечательным бардом. Правда, говорил он с трудом, словно давным-давно не пользовался словами и сейчас вспоминал, как это делается. — Можешь называть меня Старейшим. Что ты хочешь обрести здесь, король?
— Мудрость, — мой ответ прозвучал достаточно быстро. Последние дни я неоднократно спрашивал себя, зачем мне Божье Око? Ответ на данный вопрос получил достаточно легко. В самом деле, а чего еще здесь искать? Конечно, не богатства или власти.
— Хорошо, — мне показалось или в голосе прозвучало удовлетворение. — Садись, впереди у нас долгий разговор.
Я осмотрелся по сторонам, не заметил ничего, на что можно присесть, и, пожав плечами, опустился на колени и сел на пятки.
— Расскажи, каков ты, как король? — неожиданно спросила одна из женщин.
— Не знаю, — ответил я абсолютно честно. — Слишком уж недолго я правлю и не могу ничего сказать.
— Этого мало, нам хочется узнать тебя, — включился в беседу мужчина.
Я вздохнул, собрался с мыслями и немного рассказал о себе, вернее о том, что успел сделать за это время и что планирую осуществить.
— Тебе нравится Вестерос, гость из другого мира? — неожиданно спросил Старейший и я чуть не поперхнулся. Невольно бросив взгляд через плечо на своих спутников, кашлянул и ответил:
— Он необычный, этот мир. Красивый и жестокий. Сложный и простой. Безжалостный и милосердный.
— Он лучше или хуже твоего мира?
— Их нельзя сравнить.
— А люди?
— Мне кажется, сами люди не меняются. Все их радости и горести, мечты и чаяния остаются прежними — что в прошлом, что в будущем, что в Вестеросе, что в другом месте. Меняются лишь декорации.
Зеленые люди задали мне еще несколько вопросов — о моем мире, о том, как я сюда попал и кто мне в этом помог.
Странным делом, то, что они знали самое главное про меня, то, что я из другого мира, развязало язык и позволило ощущать себя самим собой.
В первый раз после попадания в Вестерос я говорил совершенно спокойно и открыто. Я знал, что лишь правда способна заинтересовать и удовлетворить зеленых людей. Более того, я понимал, что они сразу почувствуют недомолвки или ложь.
Да и не для того я сюда прибыл, чтобы лгать.
Мой рассказ они воспринимали совершенно спокойно. Если их что-то и удивило, то они не подали вида. Хотя, наблюдая за зелеными людьми и думая о необычности данного места, я стал понимать, что и не такие истории слышали местные чародрева.
Мы говорили долго и неспешно. Мне вообще стало казаться, что местные совсем иначе относятся ко времени — они никуда не торопились и жили во внутренней гармонии.
Само это место настраивало на особый лад — все заботы и тревоги остались позади, и сейчас мы делали то, что должно — говорили.
— Мы увидели твои намерения, — наконец сказал Старейший. — Теперь ответь, в чем ты видишь мудрость?
— В том, чтобы разобраться во всем, что происходит в Вестеросе. Понять, что такое магия, драконы, Стена и то, что набирает силу за ней…
— Ты хочешь узнать многое, — раздался тихий смешок с трона. — Свой рассказ мы начнем с Короля Ночи — ведь это главное, что тебе стоит знать. — Старейший замолчал, собираясь с мыслями. — Когда-то, очень давно, в Вестерос пришли люди и начали захватывать земли, которые им не принадлежали. Наши младшие братья, Дети Леса, попросили нас о помощи. И мы откликнулись на их зов и далеко на севере с помощью магии создали Первого Иного.
Я сидел молча и внимательно слушал. Рассказ тёк плавно и неторопливо. Старейший все также не открывал глаза и казалось погрузился в прошлое.
— Практически сразу мы поняли, что произошло непредвиденное — силы, что существуют вовне этого мира, сумели через нашу магию проникнуть в Вестерос и захватить Первого. Так появился Король Ночи.
— Что за силы?
— Можешь называть их Хаосом, Хладом или разрушением — это одна из тех сил, что одновременно и формируют все мироздание и стремится его уничтожить. Здесь, в Вестеросе, она обрела толику своих истинных возможностей и теперь жаждет усилиться.
— Зачем?
— Чтобы изменить мир согласно своему естеству.
— И каков он будет, этот новый мир?
— Возможно, в чем-то он станет даже лучше нынешнего уклада, но вот людям и всем остальным вряд ли найдется в нём место.
— Почему тогда долгие века, а то и тысячелетия эта сила никак себя не проявляла?
— Проявляла, но всегда находились те, кто давал ей отпор. Вестерос охранялся и охраняется, и для полной материализации необходимы соответствующие условия. И время — нынче оно настает.
— Зима как-то с этим связана?
— Да, ибо и Зима и Лето это дыхание самого Вестероса. Лето — это полный сил вздох, а вот потом тепло уходит и в особо долгие Зимы то, что за Стеной, начинает набирать могущество. И просыпаться!
Из дальнейшего рассказа я понял одну избитую и знакомую многим вещь — попытавшись создать новую силу, зеленые люди не смогли удержать её в руках. А весь их ритуал пошел не так, как они задумывали. И вот теперь эти ребята пытаются исправить собственные ошибки. И что характерно — чужими руками. Впрочем, я и сам к этому стремлюсь. Так что здесь разговор идет о том, что каждый выполнит свою часть работы.
— Подойди ко мне, король, — неожиданно приказал Старейший и открыл глаза. Они были зеленого цвета, глубокие и мудрые. Золотистые блестки, как искорки света, мерцали в их глубине. Глаза казались одновременно и юные и неизмеримо старые, видевшие все радости и горести этого мира.
Я встал и сделал несколько шагов. Мои люди на краю поляны заволновались, но я махнул им рукой, показывая, что все в порядке.