Дракон рос. Мы пока не придумали для него имя, и даже еще не смогли понять, кто он, самец или самка? Он хорошо питался, много двигался, был любопытным и уже начинал доставлять проблемы. При этом, из нас двоих он все больше стал выделять Тириона. Во всяком случае, он позволял дяде носить себя на плече, а когда я попробовал повторить подобное, он словно из вежливости посидел у меня несколько минут, а потом, цепляясь когтями, сполз на пол по одежде.
Дракон произвел настоящий фурор в Красном замке. Да и по Королевской Гавани поползли слухи, что дракон просто так людям не подчиняется. А значит, теперь на Железном троне сидит действительно серьезный король.
Это было забавно, ведь дракон явно отдавал предпочтение не мне, а Тириону. Я даже немного обиделся на них обоих.
Мирцелла, Томен, Санса и Маргери постоянно находили предлог, чтобы посмотреть на нашего питомца. Несколько раз их сопровождала и Рослин Талли. Семнадцатилетняя девушка уже не казалась такой испуганной и робкой, как в первые дни. Ближе всех за это время она сошлась с Мирцеллой, и похоже, они уже стали хорошими подругами.
Дракон при посторонних особой агрессии не проявлял, но и лишнего в отношении собственной персоны не позволял. Никто не мог его погладить, а еду он принимал лишь из моих рук или Тириона.
В столицу прибыли речные лорды во главе с Эдмаром Талли. Я принимал их, расположившись на Железном троне. Прием получился торжественным и как всегда, невыносимо скучным. В подобных случаях необходимо соблюдать кучу формальностей, оказывая почести, озвучивая те, или иные детали договора, и на все это тратилось очень много времени. В такие минуты я начинал понимать Роберта Баратеона — это он молодец, что переложил все дела на плечи десницы, а сам весело и беззаботно проводил время с девками и вином.
Вроде бы все остались довольны — по крайней мере, откровенной вражды я не увидел ни в людях Ланнистеров, ни в людях Талли. Хотя, как можно быть довольным, когда отдаешь другому человеку миллион золотых драконов?
— В ближайшие дни мы поговорим с вами, — пообещал я Эдмару Талли. Он кивнул. — А завтра мы проведем пир в честь нашего союза.
Прием закончился. Эдмар Талли отправился к собственной жене, которая все это время стояла на галерее и смотрела в сторону мужа влюбленными и полными счастья глазами.
Эдмар передал Короне несколько бочек с деньгами — миллион драконов контрибуции. Такую сумму я видел впервые, и когда вечером, мы с Тайвином и Тирионом все внимательно рассматривали, то чувства я испытал странное — такая груда золота выглядела чем-то нереальным.
Еще через день лорд Матис Рован погрузил все деньги на судно и отправился в Браавос.
Все мы немного нервничали. Хоть Станнис и увел весь флот на Север, но Драконий Камень все еще сохранял ему верность, и там оставались корабли.
Впрочем, мы все продумали. На выходе из залива Черноводной наш груз дожидались несколько боевых галей. Эти суда оставил для патрулирования и защиты столицы с моря лорд Пакстер Редвин и теперь они выступили конвоем для драгоценного груза.
С таким мощным эскортом золото без проблем достигло Железного банка. Рован прислал очередное письмо, в котором отчитался, что деньги доставлены, пересчитаны, отданы и теперь королевский долг стал меньше на целый миллион.
И когда нам всем казалось, что все идет просто прекрасно, а кризис в управлении государством преодолен, судьба перестала нам улыбаться.
Той ночью вспыхнул пожар. Загорелся Малый Чертог — небольшой, на двести гостей, пиршественный зал, примыкающий через кухню к Башне Десницы.
Было много шума и суеты. Люди бегали, орали, пытаясь потушить пламя и не дать ему перекинуться на другие постройки.
Отдельной пожарной команды ни в Королевской Гавани, ни в самом Красном замке не было, и большинство людей просто не знали, что им делать.
Первым делом мы с Киваном и Джейме обеспечили безопасность женщин и детей, переведя их в один из подвалов, и оставив на страже пару десятков людей из святой Сотни и Золотых плащей.
Мы начали отдавать распоряжения и люди принялись тушить пожар.
С огнем мы боролись долго. Люди прибегали, получали приказания и убегали. От моря и из колодцев таскали воду. В некоторых местах огонь засыпали песком или землей. Кругом суета и в этой суете трудно было сохранить здравый, спокойный ум.
Наконец, распространение пожара удалось остановить. Людей погибло много — больше трех десятков. Среди них повара, кухарки и посудомойки из Малого Чертога. Они и жили и трудились в одном месте.
Также умерло двое слуг и несколько стражников. Когда я первый раз увидел некоторые тела, то сразу обратил внимание, что смерть наступила не от огня. Им явно кто-то помог покинуть этот мир.
С десяток Золотых Плащей получили ожоги той или иной степени тяжести.
Самое страшное было в другом — когда в тушении пожара настал переломный момент, я послал человека к Тайвину, который почему-то так до сих пор и не покинул свою башню. На тот момент я за него особо не переживал — десница сам мог позаботиться о своей безопасности, а огонь на его покои так и не перекинулся. Тем более, я прекрасно помнил тот момент, когда я предложил Тайвину уделять больше времени своей безопасности — тогда он приподнял бровь и посмотрел на меня так красноречиво, что у меня пропало всякое желание продолжать разговор.
Обратно стражник вернулся бледный, как простыня и сообщил ужасную новость — Тайвин Ланнистер убит в своих покоях.
Западные лорды, их рыцари, стража и многие другие с проклятьями побежали в Башню Десницы…
Тайвин оказался зарубленным в своих покоях недалеко от двери, получив с десяток ударов в шею, голову и туловище. Около него скрючился юноша — стюард, а в коридоре в различных позах лежало три мертвых воина из Западных земель и два Золотых плаща.
И коридор, и покои десницы были буквально залиты кровью. Стало ясно, что, по крайней мере, один из нападающих получил сильные раны и не остался безнаказанным. Несколько воинов бросились по дорожке из крови…
В тот же миг я отдал приказ закрыть все ворота и задержать все суда, готовящиеся к отплытию в порту.
Тайвина Ланнистера вынесли на улицу. Я стоял около дверей в Башню Десницы. Отблески практически потушенного пожара играли на стенах, сложенных из массивных камней. Ветер раздувал одежды и бросал на лица огромной толпы, что меня окружала, зловещие, странные тени. Все пропахли гарью и потом.
Мы молчали. Я сжал губы и смотрел на того, кто стал в этом мире моим дедом, самым надежным, умным и проницательным человеком. Мы все зависели от его советов, смекалки, политических связей и прозорливости. Он умел предугадывать и удивлять, и держал в уме сотни, а то и тысячи различных деталей и планов. Он знал, как можно нейтрализовать или ответить на любую угрозу. И вот его нет. Даже смерть не смогла стереть печать величия с его лица…
В тот момент, я как никогда ранее, почувствовал на плечах непереносимый груз власти. Он буквально пригибал к земле. Проблемы, нынешние и грядущие, казалось, стали во сто крат сильней.
Люди стояли, смотрели и ждали, что им прикажет их король… А я не знал, что им всем сказать. В тот момент я был обязан найти правильные и нужные слова. Не сразу, но я начал говорить…
Когда небо на востоке побледнело, стало известно, что королевский гвардеец Осмунд Кеттлблэк пропал. Так же как и его два брата.
Осмунд Кеттлблэк
Служба в отряде наемников под названием Славные Кавалеры научила его двум вещам — доверять можно лишь самым близким родичам. И если судьба дает шанс, то за него следует хвататься обеими руками, и держать крепко и нежно, как любовницу во время постельных утех.
И ему, и двум его младшим братьям с головой хватило того дерьма, что они видели в Вольных Землях: предательство, неожиданные и подлые убийства, жадность, кровь и боль — то время, хоть и имело ряд светлых пятен, в целом запомнилось как тягостный и тяжелый период жизни. Славные Кавалеры сражались то за Лис, то за Тирош, то за Мир, и в той круговерти сумасшествия, всеобщей жестокости и насилия трудно было остаться прежним. Все перемешалось — сегодняшний друг назавтра с радостью мог перерезать тебе глотку, а вчерашний злейший враг вдруг оказывался верным и надежным, словно скала.