Резня вышла знатная. Сам Воробейшество, тупой и упертый козлина, поняв, что их заманили в ловушку и прямо здесь убивают, опустился на колени и принялся молиться.
Раньше это надо было делать, старик. Глядишь, Боги бы смогли запихнуть в твою упертую голову здравую мысль, и все бы вышло иначе.
Множество убитых — таков был итог того дня. Весь цвет нового движения Его Воробейшества остался лежать на присыпанных пылью красноватых камнях брусчатки. Этот день надолго похоронил надежды, что с властью позволительно и даже возможно шутить.
Я смотрел на побоище, скорбь медленно заползала в сердце, а в горле стоял ком. Здесь нечем хвалиться — наоборот, все вышло так, что я совершил страшный поступок. Вот только иначе никак не получалось.
Думал ли я раньше, что способен на подобное? И согласился бы я участвовать во всем этом, зная, что придется совершать такие поступки?
Вопросы, одни вопросы… Как хорошо и легко жить, зная все ответы и предвидя свою судьбу!
— Убрать и похоронить тела, — я отдал приказ и устало, словно и сам принимал в этом участие, направился в Красный замок.
Сотни солдатских лиц выстроились перед моим взором. Изумление, страх, неверие, ужас и даже удовлетворение — все это промелькнуло единой, пестрой лентой. Я так и не понял, как большинство оценивает произошедшее: одобряет, или наоборот, порицает?
В тот же вечер мы торжественно освободили из тюрьмы Верховного Септона. Старик был рад и даже безумно счастлив. Договорились мы с ним достаточно легко и быстро — он вновь возвращается на свою необременительную, но такую почетную должность, а взамен выпускает соответствующий официальный указ от имени всей Церкви Семерых, в котором осуждает действия Его Воробейшества и всех причастных к нему людей.
И действительно, такой указ вышел, и вороны разнесли его по всем крупным городам. В нем говорилось, что Его Воробейшество пытался организовать секту, а его фанатичные последователи нарушили волю Семерых и осмелились пойти против законной власти, самими Богами и благословенной!
Я не тешил себя иллюзиями и знал, что с помощью одной бумажки не смогу успокоить собственную совесть. Зато я дал моральное обоснование и нравственную опору другим людям. И теперь, когда они увидели, что светская и духовная власть идут нога в ногу, им стало легче жить.
Еще Великий Септон согласился в честь своего восстановления и возвращения на прежнюю должность простить долг Короне в размере ста тысяч золотых драконов. Я бы и больше смог с него «слупить», но не стал перегибать палку. А то и так, мастер над шептунами и служба Орма в один голос докладывают, что народ начинает считать, что бережливость короля Джоффри граничит с жадностью. Как бы и прозвище соответствующее мне не прилепили.
Вообще говоря, большая часть людей откровенно слепа, и не видит дальше собственного носа. Им подавай лишь хлеба и зрелищ, а на остальное плевать. И после алкоголика Роберта и его безумного времени с невероятными тратами, после первоначального Джоффри и Серсеи, которые также не знали счета деньгам, людям крайне сложно перестроиться, и понять, что действительно важно, а что и нет. И что для них истинное благо — веселые турниры или ремонт дорог, кровавые зрелища или строительство канализации.
Пришлось подсластить кое-кому горькую пилюлю. Я пообещал Великому Септону, что после войны, в пределах столицы, в одном из бедных кварталов, построю добротную каменную Септу. Конечно, она не сравнится с Великой Септой, архитектурным шедевром Таргариенов, но и не будет маленьким и никому не известным зданьицем.
Мы расстались с ним практически лучшими друзьями. Нет, я все же не понимаю, как и главное за что Серсея захотела его сместить?
Сегодня в Великой Септе проходила очередная церемония — два новых Королевских Гвардейца приносили клятвы верности своему королю.
Подумав, я ввел новый обычай — гвардейцы клянутся не просто монарху, а монарху перед лицом Семерых и конкретно одного из них — Воина. Теперь, в случае если они надумают предать, сами Боги будут недовольны — а они существуют, и я это знал.
Первый из людей был прибывший на днях сын владетеля Староместа, Гарт Хайтауэр, по прозвищу Серая Сталь — высокий и мощный рыцарь с длинными темными волосами и внушительным носом. Он мало улыбался и не любил праздных разговоров. Зато ни один из рода Хайтауэров за три века существования Гвардии при Таргариенах ни разу не дал повода усомниться в своей верности. Поэтому мы искренне считали, что и Серая Сталь не даст слабины.
Вторым новичком был Джон Кафферен Белый Олень из Штормовых земель. Кафферены являлись знаменосцами Баратеонов и владели расположенным у истоков реки Зыбкой замком Фаунтон, который часто называли Оленьим городом. Про физическую силу Джона ходило немало рассказов. Все знали и про его воинское мастерство, и любовь к боевому топору.
Джейме не был счастлив видеть кого-то из людей Штормового Предела. Но я сумел его уговорить, что нам надо укреплять связи и дружбу с этими землями, ведь формально я ношу имя Баратеон и просто не могу забыть или отвернуться от таких влиятельных и воинственных лордов и домов.
По уму, слухи о том, чей я сын, со временем утихнут — особенно если мы всех победим. И в Штормовой Предел необходимо сажать Баратеона, как Роберт сделал с Ренли. Такой человек, преданный и согласный на второстепенные роли у меня имелся. Я говорю о младшем брате Томмене, основная проблема с которым состоит в том, чтобы сделать из него нормального воина и смелого человека. Сейчас, без Серсеи, которая его часто баловала, все стало возможно.
Джон Кафферен, среднего роста, чрезвычайно широкоплечий и малость коротконогий, преклонил колено рядом с Гартом, и они вместе произносили слова заранее выученной клятвы, текст которой я составил при помощи Кивана и Матиса. Принимал их клятву Верховный Септон, успевший оправиться от недолгого тюремного заключения.
— Поздравляю вас, сиры, — после церемонии я пожал каждому из них руку. — Рад вас видеть в своих рядах!
За моей спиной находились Герольд Орм и Тирек Ланнистер. Служба Охраны Короны провела блестящую операцию и невероятным образом сумела отыскать этого парня. Все улики указывали на то, что его похищение дело рук Петира Бейлиша — этот человек не переставлял удивлять своей активностью и коварством.
Тирек — кудрявый и золотоволосый, хорошо сложенный юноша, выглядел худым и изможденным. После прибытия в столицу он отдыхал всего несколько дней, а потом, по его же собственной просьбе, я взял его в оруженосцы и телохранители. Он пока еще не получил рыцарские шпоры, но с его рвением и способностями, этот день был явно не за горами.
Со временем Тирек обещал вырасти если и не в легендарного воина, то в весьма искусного рыцаря. Его верность не подлежала сомнению, а о жажде отомстить Мизинцу уже сейчас можно слагать песни. Похоже, найдя и освободив этого парня, я приобрел не только верного человека, но и того, кто всем сердцем и всей душой желает поквитаться с Бейлишем.
Другие оруженосцы и стюарды еще до плена дали ему прозвище Нянюшка — незадолго до исчезновения Тайвин Ланнистер заставил его жениться на годовалой Эрмесанде, единственной наследнице богатейшего рода Хейфордов из Королевских земель. Брак, с точки зрения увеличения влияния Ланнистеров, был очень удачен, вот только нашелся прекрасный повод для шуток.
Тирек оставалось лишь хмуриться в ответ на заковыристые и временами очень острые шуточки языкастых товарищей.
Вечером мы устроили небольшой пир в честь двух новых гвардейцев. Ничего необычного и масштабного, просто общий ужин примерно на шестьдесят человек с нормальной атмосферой. Я рассчитывал, что множество мелких действий, включая вот такие пирушки, позволит мне лучше узнать людей и создать между нами прочные связи.
— Итак, сиры, приступим, — Киван, сидящий по правую от меня руку кашлянул, и ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. Три дня назад я утвердил его в звании Хранителя Запада. Сам же Киван на время нахождения в Красном замке передал эти полномочия Давену Ланнистеру, так, чтобы тому было проще общаться с Серсеей.