Тваугебир некоторое время молчал, казалось, целиком увлеченный набиванием и раскуриванием своей трубки. Когда внутри нее алым затеплился разгоревшийся табак, а в воздухе поплыл густой терпкий запах, эльф поднял глаза на Лиару и затянулся.
— Ты не врешь: слишком боишься меня, чтобы попробовать соврать, и это уже хорошо. Однако и не договариваешь всего. Уж наверное работники приюта были удивлены, когда к ним во двор ввалилась знатная эльфийка и отдала им свою уже довольно-таки подросшую дочь, восемь лет как-никак. И наверное, эта эльфийка оставила им достаточно золота и застращала порядком для того, чтобы в провинции, где эльфам жить не полагается, девочку не отравили в первую же ночь. А потому эти кумушки как имя Сети’Агона или мое должны помнить и имя твоей матери. Неужели ты не спросила его перед тем, как уходить оттуда? — Глаза эльфа сощурились еще больше, и Лиара заерзала на месте под его взглядом. — Судя по всему, нет. Но ты не выглядишь дурой, да и план у тебя был — идти прямиком в Латр. Так что случилось? Ты что-то украла и удрала до того, как об этом узнали?
— Нет! — огрызнулась Лиара, и сразу же прикусила язык, когда Тваугебир широко оскалился.
— А вот и норов! Я уж думал, у тебя вообще хребта нет, одна только жижа перепуганная. Оттого и удивляюсь: как ты вообще выжить умудрилась в Карамоне и до Латра дойти?
— Они меня выгнали, — хмуро сообщила Лиара. Вспоминать об этом не хотелось, а говорить Тваугебиру — и того меньше, но он слишком нехорошо улыбался. И она боялась его. А этого было достаточно, чтобы заставить ее говорить. — Я принесла заработанные деньги, а они попытались их отнять. Когда я запротестовала, меня окрестили шлюхой и вышвырнули, пригрозив спустить собак. И времени на то, чтобы узнавать имя матери, у меня как-то не было.
— А почему Латр? — склонил голову набок эльф. — Почему не Речной Дом?
— Туда еще надо дойти, и дорога небезопасна. Мне так сказал один гном, — эльф фыркнул, закатив глаза, и Лиара обиженно потупилась. С каждой минутой он раздражал ее все больше и больше, и постепенно это раздражение начало перевешивать страх. — Он сказал, что на западной дороге полно бандитов, а восточная — безопаснее. И что в Латре много таверн, где я смогу заработать себе на хлеб игрой и песнями. А еще — что в Латре есть послы Речного Дома, к которым можно обратиться.
— Дай-ка угадаю, — Тваугебир глубоко затянулся. — Они догнали тебя на дороге, этот гном и его караван. И, возможно, он попытался… — взгляд эльфа скользнул на с любопытством слушающего их разговор Далана, и он сказал не то, что собирался, — напасть на тебя. Думаю, что тебе удалось отбиться, но кое-кто пострадал.
Темнота, мечущиеся огни, крики людей, хриплое дыхание за спиной. Она бежит без разбора через заросли, заливаясь слезами, едва не спотыкаясь, и ветви хлещут по лицу, цепляют за одежду, словно хотят, чтобы сопящий за спиной преследователь догнал ее. Ей страшно, и весь мир сжат в одну единственную колючую ледяную точку в груди, которая отчаянной птицей бьется в прутья грудной клетки и все никак не может вырваться. И хриплое дыхание все ближе, все громче, а в груди сжимает от ужаса все сильнее, пока сверкающая точка не превращается в стремительно падающую с неба звезду, и воздух вокруг взрывается от ослепительной вспышки, застывшей ветвистой линией на роговице, упавшей с небес и заставившей все волоски на теле подняться дыбом.
— Что ты сделала, девочка? — тихий голос эльфа заставил Лиару вздрогнуть всем телом, вырываясь из плена тяжелых, раскаленных воспоминаний. — Скольких из них ты убила?
— Одного, — голос был как чужой, и Лиара сжалась в комок, не желая ничего говорить, но слова уже полились рекой. — Я шла по дороге, уже под вечер, когда они нагнали меня. Я еще издали почувствовала беду, попыталась уйти в лес, но они заметили меня и погнались. Я ушла ото всех, следы запутать легко, люди не смотрят под ноги. Вот только один смотрел. Он гнался за мной, пытался схватить… — сердце в груди вновь болезненно сжалось, но Лиара знала, что надо сказать это вслух. — И потом я призвала молнию, и… и он сгорел.
— Молнию?! — пискнул Далан, и глаза его стали огромными, будто плошки.
— Я не думала, что так… я не хотела… — залепетала Лиара, сжимаясь в комок под холодным взглядом эльфа. — Я не знала, что так будет…
— Ты умеешь призывать молнии?! — вновь запищал Далан, но сразу же осекся, достаточно было лишь одного холодного взгляда наемника. Мальчик был прекрасно воспитан и знал, что невежливо встревать в чужие разговоры, а потому замолчал и потупился, все же бросая полные восхищения взгляды на Лиару.