— А что будет с Даланом, Рада? — осторожно спросила Лиара, стараясь не тревожить спящего мальчонку. Не стоило ему просыпаться сейчас, когда его мать была явно не в состоянии что-либо ему объяснять о смерти отца и собственном отъезде. Ведь не была же она окончательно сумасшедшей, чтобы тащить его с собой за Семь Преград.
В ответ Рада только тяжело вздохнула, глядя на сына, нахмурив брови и часто моргая. И подняла глаза на Лиару.
— Все, кто мог угрожать ему расправой, мертвы. Но оставлять его одного в городе нельзя. У Ленара есть брат, он сейчас в поместье, в Ронтисе, вместе с моей дочерью. Гардан отвезет Далана туда. Меня в любом случае обвинят в смерти Лорда-Протектора и Гелата с Аспаром, а потом и в смерти короля, а, значит, будут искать. С Гарданом ему будет безопаснее тайно покинуть Латр: искать-то будут женщину с ребенком, а не мужчину.
— Да уж, хорошее у тебя получилось возвращение домой, Радушка! — хмыкнул Алеор, и перед ним во тьме вспыхнула масляная лампа. В помещении сразу же заплясали длинные тени, а Лиара отстраненно удивилась: как же эльф умудрился так быстро зажечь свечу? Ведь огнива у него в руках не было. Алеор отодвинул все заслонки лампы и выпрямился, насмешливо глядя на Раду. — Укокошила короля, Лорда-Протектора и кучу дворян, нанесла вред старинной архитектуре города, сожгла целое поместье. И все это за… Напомни, сколько ты здесь?
— Две недели, — мрачно сообщила Рада. — Но веселье началось только три дня назад.
— Уступим посредственностям, — предложил ей эльф. — Все равно никто не сможет за такой короткий срок перебить столько народу. Так что пусть будет две недели.
— Технически, убила я только Гелата с Аспаром, остальные — не моя заслуга, — поморщилась Рада, нашаривая за пазухой трубку.
— Однако, доказать ты ничего не сможешь, и людская молва все равно назовет тебя цареубийцей. Так что хотя бы гордись своим подвигом. Теперь-то, когда ты покинешь Мелонию, надо будет на что-то жить, а с такой репутацией цена на твои услуги как наемницы стремительно вырастет.
В ответ Рада бросила на него угрюмый взгляд, но от комментариев воздержалась.
Далан на руках Лиары сонно зашевелился, разбуженный светом лампы и голосами людей, присел, потирая ладонями заспанные глаза. Рада помрачнела, глядя на сына, мужчины замолчали, сразу же найдя себе занятие. Алеор принялся накрывать на стол, небрежно бросая на столешницу промасленные свертки со снедью, которые извлекал из принесенного им мешка, Гардан нырнул под стол к своим вьюкам, что притащил на плечах, и принялся усиленно отыскивать в них что-то. Видимо, они самоустранились, не желая участвовать в том, что Раде нужно было сообщить сыну о смерти Ленара.
— Мама? — голос у мальчика со сна был сиплым. Он часто заморгал на яркий свет лампы, и Лиара отпустила его плечи. — Ты пришла, мама? Почему у тебя лицо такое грязное?
Рада тяжело вздохнула, потерла ладонями лицо, потом протянула руки навстречу сыну.
— Иди-ка сюда, сынок. Мне надо тебе кое-что сказать.
Мальчик послушно встал с кровати, и Рада поднялась ему навстречу. То ли так падал свет лампы, то ли тени плясали по комнате, только сейчас он показался Лиаре совсем маленьким на фоне своей матери, будто был меньше, чем на самом деле, раза в два. Наклонившись, Рада с легкостью подхватила его на руки, и, ни слова не говоря, ушла в пыльную тень колонн, куда не проникал желтый свет лампы.
Атмосфера в помещении сразу же изменилась. Мужчины прятали глаза, не глядя ни на Лиару, ни друг на друга, повисла тяжелая тишина, в которой никто не разговаривал. Но Лиаре не было до них дела. Тихонько сидя на самом краешке топчана, она, прикрыв глаза, всей собой тянулась к Раде и ее сыну, пытаясь передать им хотя бы частичку своего сочувствия и поддержки, завернуть их обоих в теплый воздух, отогреть. Только сколь бы хорошо эльфийская сила ни служила ей самой, позволяя чувствовать окружающую природу и черпать силы в ее извечном спокойствии и мягкости, на других это, видимо, не распространялось. Атмосфера в помещении становилась все тяжелее, тяжелее, словно скручиваясь внутрь, замерзая длинной сосулькой на краю крыши. Потом на миг пахнуло ледяным холодом, и Лиару передернуло, когда кожа покрылась крохотными мурашками. И следом за этим издалека долетел тихий детский вскрик.
Они не возвращались долго. За это время мужчины уже успели поесть, не поднимая друг на друга глаз. Лиару воротило от одной мысли о еде, и она только отрицательно помотала головой, когда эльф выразительно приподнял краюху хлеба, глядя на нее. Пожав плечами, он отвернулся от нее и больше не смотрел.