— Ты готова? — негромко спросил Ленар. В седле он держался с легкостью опытного наездника, сдерживая коня лишь едва заметным касанием поводьев.
— Поехали, — кивнула Рада, понукая своего жеребца.
Злыдень сначала уперся, не желая сдвигаться с места, но второго настойчивого тычка пятками в бока хватило для того, чтобы он все-таки пошел вперед, продолжая недовольно трясти головой и то и дело коситься на нее. Впрочем, Рада прекрасно отдавала себе отчет в том, что с ним было гораздо легче справиться, чем с тем, что ожидало ее впереди, на проклятущей церемонии присяги.
Копыта лошадей прошуршали по усыпанной гравием дорожке до кованой решетки ворот. Ее украшали два вставших на дыбы коня в человеческий рост, а возле самого входа стояла маленькая будка, в которой постоянно дежурил кто-нибудь из охраны и лакеи. Сейчас один из них распахнул перед ними створки ворот и склонился в низком поклоне, пока всадники выезжали на пустынную в ранний час улицу Латра.
Квартал Князей огибал весь город большим кольцом и представлял собой загородные усадьбы Лордов Страны и их клятвенников. Застраивался он, однако, с присущей мелонцам щепетильностью: участки различались по размеру в соответствии с родовитостью дворян, те, что победнее, селились ближе к городским кварталам, те, что побогаче — на самой окраине. Дальше дома Ленара по широкому проспекту находилась лишь усадьба Лорда Тан’Валора, а за ней расстилались поля, ограниченные на самом горизонте тонкой ниточкой далекого Ваэрнского леса.
Копыта коней звонко зацокали по пустынной дороге, выложенной широкими желтыми плитами, взметая пыль и опавшие листья. Они были первыми этим ранним утром на дороге, лишь далеко на юге медленно ползла через поля какая-то одинокая подвода. Вокруг тянулись высокие кованные решетки заборов поместий, изукрашенные фамильными гербами, а за ними виднелись регулярные сады с ровными, посыпанными гравием дорожками, ровными кустами и маленькими клумбами, на которых даже цветы стояли ровными рядами. Раде захотелось удавиться.
Особняки знати представляли собой настоящие произведения искусства, работы великих архитекторов, древних и современных. Колоннадам, портикам, всевозможным балконам и галереям не было числа. Каждый дом щеголял громадным гербом, влепленном на любом видном месте, где только можно было прибить доску с изображением, над каждой крышей рядом со скрипучими флюгерами торчали тяжелые шесты со знаменами, провисшим под своим весом и лишь слабо колеблющимися по самому краю на легком ветерке. Не хватало только глашатаев, которые вывешивались бы из каждого окна и драными кошками орали оттуда, перечисляя заслуги и достоинства рода своего нанимателя.
Рада сморщилась и отвернулась, когда ее взгляд вновь напоролся на зевающего во весь рот садовника, который изо всех сил ломал себе голову, что бы еще срезать с идеально ровного куста. В этом городе все были такими напряженными, словно им в исподнее напихали репьев, и у Рады от этого настроение только портилось.
От нечего делать, она повернулась к мужу.
— Ленар, а какого бес… то есть, зачем мы так рано едем во дворец? Даже потаскухи еще спать не легли. Неужто нас там кто-то встретит?
Лицо мужа не изменило выражения, но он окаменел. Рада знала, что он терпеть не может ее манеру выражаться, тем более, на людях. Но настроение было настолько поганейшим в этот прекрасный осенний день, что других слов она подобрать не могла.
— Король собирается устроить выезд на охоту в окрестные леса, приуроченную к твоему помилованию, — без выражения проговорил он. — Так что сама церемония пройдет довольно быстро, а потом мы все вместе отправимся в лес стрелять кабанов.
— То есть прошлого раза ему не хватило? — хмыкнула Рада, и на этот раз муж обернулся к ней. Пока еще гнева в его темных глазах не было, но они стали холодными, словно пролежавшее ночь на морозе железо.
— Рада, я прекрасно понимаю, насколько тебя раздражает все происходящее, и каким фарсом все это тебе кажется. Ты даже не представляешь, каких трудов мне стоило убедить Совет Лордов Страны и Лорда Протектора выдвинуть вопрос о твоем помиловании на обсуждение короля. И при дворе есть множество людей, которые желали бы лишь одного: чтобы ты и дальше гнила в том захолустье, откуда я тебя вытащил две недели назад. — Как и я, подумала Рада, но от комментариев воздержалась. Видимо, что-то отразилось на ее лице, потому что Ленар тяжело вздохнул, и в голосе его зазвучала усталость. — Я прошу тебя потерпеть всего один день. Это совсем скоро закончится, и нам больше не нужно будет об этом вспоминать. Так что воздержись, пожалуйста, от своих шуток хотя бы на некоторое время.