Рада вздохнула полной грудью, глядя на расстилающееся перед ней поле. Густую зеленую траву выглаживал теплыми ладонями ветер, и она клонилась к земле, отливая стальным блеском под косыми лучами утреннего солнца. Небо было таким огромным, таким высоким, что на миг у Рады закружилась голова. Она прикрыла глаза, запрокидывая лицо и подставляя его солнцу, позволяя ветру играть с ее короткими волосами, отчего голове было непривычно холодно. Теперь вокруг нее был лишь воздух и огромное небо, в котором больше не будет вони отбросов, пыли старых портьер, колючего запаха отполированного золота и натертых до блеска лакированных паркетов. Она наконец-то свободна.
— Ну, и чего застряла? — проворчал за ее спиной Алеор, легко обгоняя ее и пуская своего жеребца рысью. — Ждешь, когда наши приятели спохватятся и решать поиграть с нами в догонялки?
Рада не обратила на его замечание абсолютно никакого внимания. Впервые за долгие-долгие годы она просто дышала, чувствуя, как опрокидывается на ее голову рассветное небо, и она сама тонет в нем, ныряя все глубже и глубже в бесконечную синь, на дне которой где-то далеко-далеко спали звезды, укрывшись пушистыми хвостами комет. Пахло травой, землей, прохладой, облаками и толстыми шмелями, которые уже гудели над покрытыми росистыми капельками соцветиями полевых трав. И ей почему-то стало смешно.
Смех родился в груди золотым комочком, еще одним маленьким шмелем с толстой мохнатой спинкой, заворочался в клети из ребер, поднялся вверх к горлу, и Рада поняла, что улыбается. Так и должно было быть с самого начала, и это было так просто, так по-настоящему, без масок, без притворства, без вечной усталости от того, чтобы угодить другим, быть правильной, делать то, что должно… Плевать было на долг маленьким черным ласточкам, которые разрезали своими треугольными крылышками бесконечные небесные дороги, подчиняясь лишь одним им слышимой песне, которую нашептывал в густых травах восточный ветер. Плевать было и мышкующему в поле коту, поднявшему голову из высокой травы и круглыми глазами разглядывающему всадников, что проезжали мимо него. Плевать было и мухам, что назойливо жужжали вокруг лошадей, и полевым цветам, на лепестках которых медленно высыхала алмазная россыпь росы, и встающему солнцу, что, резвясь, протыкало своими лучами белоснежные облака. И это было так хорошо, так весело и просто, что Рада вновь рассмеялась, когда роса на высоких травах, что доставали ей до колен, промочила насквозь штаны, и коленки озябли под ветром, покрывшись под одеждой маленькими пупырками мурашек.
Здесь была простота и чистота извечной песни мира, здесь, буквально в двух шагах от душного пыльного города, удавливающего самого себя кольцами своих Золотых дорог, утопающего в собственной грязи, разрушающегося от собственной жажды стать больше, поглотить все больше места, разрастись. Здесь тихо пел мир, и город не замечал его задумчивого мурлыканья за собственным тысячеголосым ежеминутным криком. И на миг Раде показалось, что она тоже слышит эту легкую, золотую, солнечную песню земли, усталой от долгого лета и мирно ожидающей первых холодных ветров, которые принесут дожди и смоют с нее всю пыль и усталость, а потом укроют теплым пушистым белым одеялом снега, послав ей своей вьюжной песней спокойные сны.
— Как хорошо, — тихонько прошелестел голос Лиары за ее спиной, и Рада полуобернулась в седле.
Эльфийка ехала, прикрыв глаза и чему-то тихонько улыбаясь. Солнечный свет обнимал ее со всех сторон, золотыми капельками скатывался по пушистым кудряшкам волос, дрожал на самых кончиках длинных ресниц, и Раде вдруг почудилось, что солнце пропивает все ее тело насквозь, заставляя кожу светиться изнутри. Как когда смотришь на спелую желтую сливу, пронизанную солнцем. Золотистая тонкая мякоть, а внутри оранжево-рыжая косточка.
Внутри зашевелилось какое-то странное чувство, словно маленький червячок, назойливо щекочущий ее в груди. Рада прислушалась к себе, пытаясь понять, что это. Чувство было совсем тонким, тоньше волоса, прохладно-золотистым, но при этом от него возникало ощущение слабости в теле. А еще — зуд между лопаток, заставивший ее передернуть плечами. И что это такое? Она еще раз обернулась, взглянув на Лиару. Вид у той был донельзя мирным, однако Рада все равно засомневалась. Она же Первопришедшая, а от них можно ждать чего угодно. Может, она как-то воздействует на меня при помощи своих сил? Но как? И чего она хочет добиться?