Почувствовав ее взгляд, Лиара открыла глаза, слегка перепугано заморгала и сразу же потупилась, сжалась, будто хотела спрятаться. Рада засомневалась, стоит ли сейчас заговаривать с ней, но назойливая слабость в груди уже пропала, и ей стало любопытно. Можно постараться как-нибудь аккуратно выяснить, что она может, а чего нет. Просто для того, чтобы быть готовой.
Поле тянулось без конца до самого горизонта, на котором тонкой зеленой полосой растянулся Ваэрнский лес. Алеор ехал впереди, вновь накинув капюшон на голову и внимательно оглядываясь по сторонам, и весь его вид говорил о том, что общаться он сейчас не расположен. Решив, что это даже и хорошо, Рада придержала Злыдня, дожидаясь Лиару.
Эльфийка вопросительно взглянула на нее и неуверенно улыбнулась, будто не знала, как себя вести. Покрутив в голове, как можно начать этот разговор, и так и не придумав ни одного дипломатичного варианта, Рада махнула на это рукой. В конце концов, она никогда не отличалась дипломатическими способностями, так чего тогда думать об этом? Потому она просто взглянула на Лиару и спросила:
— Слушай, я давно пытаюсь понять и все никак не могу. А чем Первопришедшие отличаются от Высоких?
Лиара заморгала, круглыми глазами глядя на нее, совершенно сбитая с толку. Спереди донесся смешок Алеора; видимо, не настолько уж сильно он был погружен в себя и занят обследованием окрестностей. Но Раде было плевать на его реакцию, и потому она лишь ждала ответа от Лиары.
Та подумала немного, нахмурив свои темные брови, отчего на глаза легла тень, и они стали цвета штормового моря в рассветных сумерках, и заговорила:
— Ну… Во-первых, своим происхождением. Первопришедшие — это те эльфы, которые пришли из-за Кругов Мира вместе с эльфийскими Владыками сразу же после творения, когда мир был еще совсем пуст и чист, когда в нем не было ни растений, ни животных, ни людей. Именно они помогали Молодым Богам создавать тот облик Этлана, который мы видим сейчас. Позже Молодые Боги создали и другие расы, в том числе людей. Часть Первых Людей начала заключать браки с Первопришедшими, кровь смертных и бессмертных, кровь Этлана и того, что за его пределами, перемешалась, и в мире появились Высокие эльфы.
— То есть, Высокие — это потомки Первопришедших? — уточнила Рада, изо всех сил стараясь уловить мысль. — А понижение уровня их способностей — следствие смешения крови со смертными?
— Не совсем так… — Лиара потерла лоб, хмурясь и часто моргая, будто у нее болела голова. — Я не помню, откуда знаю это, однако… Мне кто-то объяснял, что тут дело в сознании. Первопришедшие обладали сознанием иного мира, иной ткани реальности, иной энергии и природы, и это сознание вошло в конфликт с сознанием Этлана. Это как если масло вылить в воду: оно не начнет растворяться, оно пленкой покроет воду сверху, но дальше ему дороги не будет. Может, очень медленно какие-то слои и перемешаются, но этого будет недостаточно, это все равно конфликт.
— Эээ… То есть Первопришедщие были умнее тех, кого создали Молодые Боги? — заморгала Рада, глядя на нее.
— Не умнее, — покачала головой Лиара. — Ум — это то, что можно развить, совершенствовать… Нет, так не пойдет. — Она сосредоточенно нахмурилась, потом снова заговорила: — Ум — это инструмент, как рука или нога, ум — это часть тела, не более того. А есть еще и сознание, которое и отличает живое от неживого: если сознание есть, есть жизнь, если нет, то и жизни нет.
— Как человек и камень, например? — предположила Рада.
— Нннет, — протянула Лиара, бросая на нее задумчивые взгляды. — У камней есть сознание, просто очень, очень инертное. Как и у земли, как и у растений. Разве ты не чувствуешь этого? Ты ведь Высокая, вам доступен тонкий мир.
— Она как бревно, — приглушенно сообщил Алеор, ехавший впереди. — Не чувствует ровным счетом ничего. Пережитки человеческого воспитания, я полагаю.
— Слушай, займись своим Тваугебиром, а? Он у тебя, кажется, на волю рвался, нет? — обиженно прикрикнула на него Рада и взглянула на Лиару. Говорить об этом было странно: ей никогда в жизни не приходилось еще бывать в компании двух эльфов, обладающих способностями, куда превышающими ее собственные. И теперь она чувствовала себя сконфуженно. — Меня воспитывали люди, и никто из них не объяснял мне, что и как делать.
— Поэтому ты спишь по ночам, да? — в глазах Лиары промелькнуло понимание.
— А ты что, не спишь? — удивленно вскинула брови Рада.
— Мне не нужен сон, у меня есть грезы, — пожала плечами Лиара и вдруг улыбнулась, отчего лицо ее просветлело, будто рассветное небо. — И это тоже, говоря о сознании. Ты, когда засыпаешь, ничего не помнишь, так? Отключаешься и уходишь в себя, видишь сны, но, когда просыпаешься, помнишь очень мало. Это — свойство сознания свертываться внутрь, чтобы дать отдохнуть телу. Я же не отключаюсь, не свертываю сознание, я его утончаю, растекаюсь над своим телом, давая ему возможность отдыхать, но при этом не теряя связи с реальностью. Понимаешь?