— Да.
— А теперь расслабься и впусти его в себя. Стань этим прибоем, стань этими золотыми волнами, стань этой силой, что течет через тебя.
Лиара закрыла глаза, чувствуя невыносимое давление на веки. И сразу же мир стал другим, рассыпался на больших серебристых мух, что медленно кружили вокруг нее, наплывали со всех сторон, отлетали прочь. И было в этой темноте что-то еще; краем глаза она видела золотое пульсирующее солнце совсем рядом, в груди Рады. Отсюда говорить было совсем сложно, она была далеко, и тело уже почти что не слышало ее голоса. Словно через вату, через все пространство мира она направляла свою волю, приказывая собственным губам шевелиться, горлу — напрягать связки, воздуху — проходить сквозь них. Золотая нить тянулась от Лиары к телу, и оно повиновалось, медленно, сложно, с трудом выговаривая слова и растягивая их на разбивающиеся серебристыми сполохами бесконечности вселенных.
— Это — сила, это — Великая Богиня Мать, что создала мир, это ее энергия течет сквозь тебя, и сейчас ты чувствуешь ее в себе, внутри. Она разлита везде, она образует весь мир в целом и каждую его часть, она соединяет все в одно целое и на своих бескрайних крыльях несет в вечность. По ее воле дуют ветра, в горных долинах рождаются облака, дышит море. По ее воле птицы летят на юг, когда приходят холода, а маленький жеребенок, едва родившийся на свет, поднимается на свои дрожащие ноги и делает первый шаг. По ее воле тянутся к небу исполины-дубы, разбрасывая в стороны свои мощные ветви, и соки текут в них, пропитывая их твердые тела. По ее воле звенят ручьи, пробивая себе путь в твердой породе, срываются с немыслимых круч водопады, ложатся туманы на влажный лес. По ее воле первое семя пробивает своими зелеными лепестками землю, и солнце кружит по небу изо дня в день, из года в год — тоже по ее воле. Все Боги неба — ее дети, склоняющиеся к ее искрящимся стопам, все расы, населяющие этот мир и миллионы миллионов миров на бескрайней громаде неба — все ее дети, все вскормлены ее грудью, и она течет в них, заставляя их сердца биться, заставляя их идти себе навстречу. Тысячи тысяч лет правит она землей и небом, тысячи тысяч путей заплетает она для Дракона Времени и крохотной букашки, копошащейся во мху, для каждого камня, растения, ветра, дерева, твари и человека. И есть лишь одна правда, одна истина, лежащая в ее мягких материнских руках, одна единственная чистая нота мира, соединяющая все в одно и заставляющая это петь. Ты дышишь Великой Матерью, она стучит в твоей груди, она и есть ты. — Лиара ощутила, как ее тело, кажущееся сейчас таким далеким, таким слабым и тупым, как это тело улыбается, само, не потому, что она приказала ему это делать, а само собой. Золотой свет и серебряные пылинки окружили ее со всех сторон, и она тихо позвала: — А теперь открой глаза, Рада, и смотри.
Поднять веки было тяжело, очень тяжело, словно на них навесили целые пуды чугуна, но Лиара приказала телу это сделать, и оно послушно ответило. Как и всегда после выхода из транса ощущение было странным: с одной стороны, она чувствовала, что ее тело онемело, почти перестало дышать, затихло и дремлет, с другой — оно стало таким мягким, таким чувствительным и податливым, и сказать, где кончалась ее кожа, а начинался весь окружающий мир, она бы сейчас не смогла.
Над ее головой был бесконечный бархат неба, который перечеркивали крохотные хвосты падающих звезд. Застыли на его фоне темные листья, недвижимые и ажурные, и можно было разглядеть каждый их изгиб, каждую прожилку. Костер подле них почти потух, продолжая слабо светиться малиновыми отблесками раскатившихся в стороны углей, и от него шло тепло, согревая начавший остывать к середине ночи воздух.
Лиара очень медленно повернула голову. Шея почти не двигалась, казалось, мышцы вообще забыли, как шевелиться. Сегодня она ушла очень глубоко, так глубоко, как у нее получалось крайне редко, и за это тоже нужно было поблагодарить Раду.
Черный Ветер лежала с открытыми глазами, не мигая и глядя в небо над головой. Ресницы ее едва заметно подрагивали, но она не издавала ни звука, только смотрела. Лиара заметила, как промелькнуло в ее черном зрачке отражение падающей над их головами звезды.
— Великая Мать поет в тебе, Рада, — тихо-тихо проговорила она. Сейчас это было особенно сложно и странно: она управляла телом напрямую, находясь прямо в нем, и ощущение было непривычным. — Я чувствую в тебе огромную силу, ее силу. И верю, что у тебя все получится.
Рада моргнула, потом еще раз, и так же медленно повернула голову, глядя Лиаре в глаза. В них еще не было удивления, Лиара знала — удивление придет позже. Сейчас же в них растекалась звездная тишь и размеренная поступь вселенных.