Правая рука ударила Гончую мечом в бок, и эльф плавно развернулся, выгибая тело и выпрыгивая вверх. Закрутившись в штопор, он нанес удар той же Гончей клинком чуть выше головы, в место сочленения с шеей. Мягко приземлившись на пружинистые ноги, эльф скользнул вперед. Он двигался бесшумно, на носках сапог, и так легко, словно тело его ничего не весило, будто перышко. Гончая попыталась достать его лапой, но эльф уклонился в сторону, еще заранее уклонился, за миг до ее движения, словно знал, что она это сделает. И проходя под летящей в его голову лапой, с тихой грацией паука вбил черный меч прямо в глотку Гончей, снизу вверх, с такой силой, что клинок вышел с другой стороны.
Она еще не успела понять, что мертва, а Алеор уже перетек прочь от нее, к третьей собаке. На миг перед глазами у Рады поплыло, и ей показалось, что это двигается не он, а гигантская черная как ночь гадюка, на панцире которой отражается оранжевым сиянием отблеск костра. Он прыгнул высоко вверх и завис в прыжке, сжавшись в комок и перелетая через Гончую. Она тоже выпрыгнула вверх, вытягивая морду и пытаясь достать его клыками. И в следующий миг наперекор времени и пространству эльф выстрелил обеими ногами вниз, прямо ей в загривок, так быстро, как просто не мог двигаться человек. Удар был настолько силен, что Гончая рухнула как подкошенная, врезавшись подбородком в землю. Раздался громкий хруст переломившихся позвонков.
И все.
Рада моргнула, дыша тяжело, будто загнанное животное. В мир вернулся свет, звук и нормальная скорость движения, все стало ровно так же, как и было до этого. Алеор аккуратно отряхнул руки, отходя прочь от трех корчащихся в агонии гигантских черных псов. Их тела содрогались на земле вокруг костра, скребя лапами траву, разбрасывая откатившиеся от пламени головешки. Во тьме раздавался надтреснутый лай, рев боли, высокий скулеж, от которого резало уши. Это длилось еще несколько секунд, пока Гончие издыхали, а потом все затихло.
Кровь стучала в висках так, что Раде казалось: еще вот-вот, и от давления глаза просто лопнут. Восприятие обострилось до предела, она буквально превратилась в один обнаженный нерв, готовый голыми руками, когтями и зубами вырывать у врага свою жизнь. Только больше никто на них не нападал. Лежали вокруг костра тела трех мертвых Гончих Тьмы, и отблески пламени играли на их длинной жесткой шерсти. Все так же подглядывал сквозь переплетение ветвей на небе тонкий рожок месяца, все та же тишина лежала между стволов деревьев, а с родника наползал туман. И Алеор стоял рядом, выпрямившийся, спокойный и легкий, словно лунный блик, упавший на землю сквозь переплетение ветвей.
Желудок скрутило приступом слабости, и Рада согнулась пополам, содрогаясь в приступе сухой рвоты. Это было слишком для нее, чересчур, гораздо быстрее, стремительнее и страшнее, чем все, к чему она привыкла за свою жизнь.
— Кану Защитница! Кану Защитница! Кану Защитница!.. — послышалось в тишине тихое-тихое бормотание Лиары, и Рада, прокашлявшись, подняла голову.
Та стояла в стороне от поляны между темных стволов деревьев, сжимая в побелевших пальцах чехол с арфой и огромными глазами глядя на мертвых Гончих. Почувствовав взгляд Рады, Лиара вскинула на нее глаза и несколько мгновений просто смотрела, будто и не узнавала. Потом она громко вскрикнула и сорвалась с места навстречу к ней.
Рада не совсем поняла, почему это так, только все пространство вокруг нее стало вязким, странно мягким, каким-то расплывчатым. Ноги превратились в желе, и она медленно упала куда-то вбок, еще успев увидеть ворох алых красных капель, что падают на землю вместе с ней. Кажется, она порвала меня сильнее, чем я думала. Потом пала тьма.
==== Глава 20. Дочь Камня ====
Дождь накрапывал уже второй день, и небо над головой было серо-стальным, однообразным и очень низким. Тучи почти что скребли по острым маковкам темно-зеленых елей, окутывали кроны старых дубов, листва на которых совсем промокла и поникла, облепив их головы точно такой же шапочкой, какой сейчас лежали и мокрые насквозь волосы Лиары. Серая моросяная взвесь висела в воздухе, и горизонт в ней расплывался, очертания объектов сглаживались, становясь едва намеченными и легкими, словно какой-то художник влажной кистью только-только намочил бумагу, намереваясь нарисовать размытый осенний пейзаж.
Между густых деревьев стояли туманы, и почерневшие стволы покрывали крупные капли воды. Вода была везде, она стекала ручьями не только с неба, но и с деревьев и листьев, кажется, даже с самой Лиары, добавляя к размокшему миру еще одну большую щедрую лужу. Копыта лошадей гулко стучали по вымытой дороге, которая сейчас была единственным местом, где луж не было. Мелонцы очень тщательно следили за полотном, и вся лишняя вода стекала прочь с широких плит мощения, просачиваясь сквозь щели между ними и уходя в землю.