Земля размокла, и ее густой, сильный, прелый запах пропитал Лиару насквозь. У корней деревьев и в ямах возле выворотней налило целые лужи, из которых торчали поникшие прошлогодние травы, уже начавшие подгнивать. Тянуло мокрой корой и мхом, едва слышно — грибами, но больше всего плесенью и гниющими листьями, и этот запах осени был таким сильным, что полностью стер из мира все остальные ароматы.
Гнедая кобылка, которую Лиара назвала Звездочкой, резво шагала вперед. Всю ее шкуру покрывала вода, и от этого шерсть собралась и застыла маленькими растопыренными во все стороны иголочками, а длинная грива повисла спутанными патлами. Лиаре почему-то казалось, что они сейчас похожи: ее кудряшки тоже почти что совсем распрямились под непрекращающимся дождем, перепутались и спадали на плечи тугой тяжелой волной. Но ей все равно было хорошо, так хорошо, как бывало только в эту пору.
Она чувствовала сейчас особенно остро эту странную песню мира, которая из громогласного звучания лета, перевитого шумливыми грозами и привольными ветрами, превращалась в тихое нашептывание осени с бесконечным шуршащим ритмом падающих капель. Она чувствовала, как нахохлились на ветвях птицы, распушив перья и втянув головы, чтобы на них не капало с листьев, как неторопливо бродят в чаще на тонких ногах олени, опуская мокрые чуткие носы к воде и пытаясь выкопать в размокшей земле самые вкусные корни. Мыши забивались глубоко под землю, в те норы, до которых не доходила вода, белки прятались в отсыревших дуплах, укутывая вытянутые морды пушистыми теплыми хвостами, сейчас тоже безнадежно размокшими. И подо всем этим сонливо смыкала свои ореховые глаза земля, позевывая и укладываясь спать под неумолчный шепот дождя и шорохи мокрого теплого леса.
Лиара всегда любила это время, особенно остро чувствовала его, буквально всем своим существом. Может, потому что родилась как раз в эту пору долгих теплых дождей, может, потому что именно сейчас мир выглядел таким изможденным и при этом — таким спокойным. Задумчивая дрема дышала в напоенных влагой полях, где посеянные семена ждали до срока, когда сойдут первые снега; в теплой дымке испарений расплывалась болезненная острота и твердость форм.
Алеор, похоже, тоже чувствовал это. Во всяком случае, он ехал, откинув капюшон и широко расправив плечи, позволяя моросящим каплям оглаживать его длинное лицо своими ледяными пальцами, путать темные пряди и сковывать холодом кожу. Ему дождь нисколько не мешал, как и его серому жеребцу, выглядящему гораздо свежее и невозмутимее остальных лошадей. А вот Рада откровенно страдала, и Лиаре оставалось только гадать, почему это происходит.
Словно услышав ее мысли, Рада громко чихнула в кулак и поплотнее закутала плечи в черный плащ, натягивая капюшон почти что на самый нос. Для Лиары это было вдвойне странно: эльфы никогда не болели, их вечно обновляющаяся кровь давала им преимущество над смертными. Однако, Рада почему-то была не такой, словно все, что связывало ее с эльфами, сознательно вытравляли и вытравляли из нее до тех пор, пока ничего и не осталось. Лиара, правда, очень сомневалась, что она сможет заболеть, что у нее просто физически получится это сделать, но выглядела Черный Ветер неважно. Может, все дело было в сырости и грязи, в которой они ночевали последние дни, а может, у Рады просто болели руки, израненные в ту ночь.
При одном воспоминании о нападении Гончих Тьмы на лагерь, Лиару продрала дрожь. Ноздри сразу же заполнил запах серы, вонь разложения и ледяной могильный привкус бешенства в ночном воздухе. Оскаленные пасти трех гигантских бестий, что вырывались из ночного леса и набрасывались на них…
От ужаса у нее буквально помутилось перед глазами, и Лиара поняла, что не может сдвинуться с места. Ноги приросли к земле и больше не слушались ее, пальцы до боли вцепились в твердый корпус чехла с арфой, а глаза не моргали, не отрываясь от разворачивающейся вокруг костра битвы.
Гончие выскочили с трех сторон: две из леса, одна с дороги. То ли Лиара вообще перестала дышать, то ли просто стояла в тени, только твари пролетели мимо нее, не обратив никакого внимания, и бросились на Раду с Алеором. Лиара видела, как треснул и разлетелся на осколки меч в руках Черного Ветра, который она с криком подняла против Гончей, как тварь бросилась на нее, сбила с ног и принялась катать по земле тяжелыми лапами.