После нападения Гончих Тьмы эльф гнал их вперед почти что без отдыха, останавливаясь лишь затем, чтобы Рада могла поспать, и неустанно ворча, что из-за нее у них вечно одни трудности. Он постоянно оборачивался назад, иногда возвращался, проверяя, не идет ли за ними кто-то еще, иногда отъезжал в лес и осматривал окрестности, выискивая птиц, которые могли следить за ними по указке Птичника. Лиара никакой угрозы не чувствовала, однако эльф все равно беспокоился, не слишком-то полагаясь на ее чутье. И она поняла, почему, когда он мимоходом помянул, что Псарь способен переместить Гончих Тьмы прямо им за спины или в любое другое место в любой момент времени, используя переход через Грань между миром живых и миром, где обитали тонкие сущности и духи. Лиара не слишком-то много знала об этом, но Алеору поверила на слово, а потому тоже принялась озираться.
Ночевали они в лесах, несмотря на то, что возможность остановиться в таверне была. Лиара не стала никому из них говорить о том, как сжалось ее сердце, когда Алеор впервые предложил переждать ночь на постоялом дворе. Беда шла за ними по пятам, преследовали именно их, и одна мысль, что они могут навести Гончих на ни в чем не повинных людей с постоялого двора, внушала Лиаре настоящий ужас. Однако, Рада будто бы услышала ее мысли и сразу же отвергла такую возможность, заявив, что не собирается нести ответственность еще и за смерти гостей и обслуги постоялого двора, если Гончие рискнут напасть на него, достаточно с нее обвинений в смерти короля Мелонии. Лиаре оставалось только гадать: на самом ли деле она просто боялась еще сильнее очернить свое имя или ей просто не хотелось при Алеоре выказывать жалость к невинным людям. От первого варианта в груди все почему-то сжималось, и к горлу подступала такая тоска, что выть хотелось. Ты же чувствуешь, какая она. Искристая, звонкая, веселая. Она просто хочет уберечь этих людей от смерти, а не выставляется перед своим другом. Лиаре очень хотелось верить, что это именно так, а почему — она и сама не знала.
Естественно, что ночи на промозглой земле не прошли для Радиных раненых рук даром. Им нужно было тепло и хорошая мазь, а не та вонючая дрянь, которую выдал ей Алеор, мимоходом помянув, что она прекрасно заживляет проплешины на боках лошадей. Сейчас Радины большие мозолистые ладони в ее руках казались Лиаре слишком холодными, и внутри родилась горькая нежность. Лиара тихонько попросила за нее у Великой Матери, взмолившись, чтобы боль стала хоть чуть-чуть меньше, а потом собрала из воздуха самые теплые нити, которые в нем еще остались, и окружила ими ладони Черного Ветра, отогревая их в колыбели из своих рук.
— Кажется, мне уже легче, — негромко кашлянув, пробормотала рядом Черный Ветер и убрала руки. Вид у нее при этом был какой-то сконфуженный.
Эта сильная женщина никогда не принимала чужую помощь, словно могла со всем справиться сама. И Лиаре казалось, что в один прекрасный день это запросто может довести ее до беды. Я буду рядом, чтобы этого дня никогда не настало, — твердо пообещала она сама себе. Она защищала меня и не раз, и я буду рядом, когда ей самой понадобится защита.
Правда, жестокий шепот в груди вкрадчиво шептал ей, что толку от нее маловато. Вон, во время нападения Гончих застыла столбом и ничего не смогла сделать, пока Алеор не убил всех трех тварей. И его слова о том, что это было лишь отравляющее влияние ауры собак, ее нисколько не утешило, внутри все равно алым угольком тлел стыд, пуская по телу волны неприятной слабости и раздувая чувство вины. Что бы я ни делала, а все от меня никакого толку, — тяжело вздохнула Лиара, отводя взгляд от Черного Ветра и глядя вперед. Я только обуза для нее и ничего больше.
Дождливый серый день тянулся бесконечно долго, и казалось, что ни конца, ни края ему не будет. Солнце медленно ползло по небу где-то за облаками, и ничего вокруг не менялось, лишь иногда путники слегка сдавали к обочине, когда навстречу им в сторону Латра проезжали груженые всевозможным скарбом караваны купцов. Лиара в такие моменты старалась держаться как можно ближе к краю дороги. Все ее воспоминания, связанные с купеческими охранниками и торговцами, были не слишком-то приятными, и от них ее тоже крапивой жег стыд. Что только ни предлагали маленькой эльфийке огрубевшие от тяжелой работы и долгого пути наемники, и она никогда не находила в себе сил для того, чтобы хоть как-то противостоять им, а только трусливо опускала глаза и убегала прочь под их веселый хохот.
Незаметно начало темнеть, гораздо раньше положенного срока из-за затягивающих небо туч. Серые сумерки сменили точно такой же серый день, но Алеор не спешил останавливаться, все погоняя и погоняя лошадей. Обычно, он разрешал привал только далеко за полночь, когда уже совершенно опустошенная от усталости Рада почти что валилась из седла. И сегодняшний вечер не был исключением.