Окончательно стемнело, и теперь вокруг них была лишь ночь и тихое шуршание листьев. На дороге не осталось путников: все разбрелись по постоялым дворам и гостиницам, грея замерзшие кости у огня. К ночи похолодало, поднялся ветер, и его резкие порывы теперь дергали их за плащи, трепали волосы, пуская волны холода под насквозь вымокшую одежду.
— Алеор, может, сегодня сделаем исключение? — глухо прозвучало рядом из-под капюшона. — Если я просплю еще одну ночь по уши в грязи, боюсь, к утру вы меня уже не выловите из нее.
— Это была твоя идея — не заезжать на постоялые дворы, — равнодушно отозвался спереди эльф. — Так что тебе и решать.
Рада рядом глухо закашлялась, и Лиара с трудом подавила в себе порыв протянуть руку и придержать ее за плечи. Помочь это никак не могло, но хотя бы немного поддержало бы ее. Равнодушие эльфа иногда становилось невыносимым, но сейчас он хотя бы стал меньше ерничать. Судя по всему, битва с Гончими несколько умерила голод Тваугебира. Во всяком случае, лицо эльфа вновь приобрело нормальный оттенок, а лихорадочный огонек ушел куда-то в густую тень ресниц, лишь изредка поблескивая изнутри маленькой алой точкой. Хоть что-то хорошее есть во всем этом.
— Тогда ищи постоялый двор, — проворчала Рада. — Мне нужен хороший горячий ром с травами и домашнее рагу. Глотать твою постную кашу я больше не в состоянии.
Алеор ничего не ответил, лишь копыта его коня продолжали мерно цокать впереди, да покачивалась из стороны в сторону его широкая спина. Наверное, он тоже устал, подумалось Лиаре, хоть эльф ничем и не выдавал этого. Вот только она видела, что все ночи напролет он рыщет по лесу вокруг их лагеря, выискивая чужие следы и охраняя их сон, а в грезы уходит не более, чем на четверть часа, да и то, в то время, когда они с Радой уже на ногах. По своему этот странный наемник заботился о Раде и ее безопасности, но это было чересчур похоже на заботу дикого хищника, еще не решившего для себя, стоит ли ее сжирать или нет.
Перспектива провести ночь в теплом сухом помещении у огня, пусть и в окружении незнакомых людей, слегка приподняла настроение Лиары. За последние два дня она несколько пересмотрела свои взгляды на путешествия: хоть дождь и не слишком мешал ей, но от постоянной сырости и холода настроение было не слишком-то хорошим, а растянуться в грезах на земле теперь было проблематично, и ей приходилось делать это сидя, что давало меньше отдыха. Она чувствовала в теле противную тянущую слабость, и постепенно желание поесть горячего и переночевать под крышей стало сильнее, чем страх навлечь беду на невинных людей. Лиара ругала себя за это последними словами, но поделать ничего не могла. Кану Защитница, только об одном прошу тебя: не дай мне стать жесткой и черствой, как Алеор! Сохрани во мне свой свет и не оставь во мраке!
Когда впереди среди деревьев мелькнул приглушенный золотой огонек фонаря, Лиара услышала, как рядом облегченно вздохнула Рада. Она и сама готова была едва ли не плясать от радости: промозглый ветер рвал плащ, она продрогла до костей, да и мрачный лес шумел вокруг, нагоняя уныние. Алеор не сказал ни слова, но коня пришпорил, и уже буквально через четверть часа они вошли в полутемное, пропахшее дымом, людским потом и дешевым элем помещение таверны.
Лиара не любила подобные места: здесь было слишком душно и шумно для нее, а все люди казались какими-то темными, словно весь свет радости вытекал из них в оббитые глиняные кружки с пойлом по мере того, как это самое пойло втекало в них самих. В эти места приходили, чтобы забыться после тяжелого дня, чтобы просадить в кости последние деньги или поглядеть на ноги какой-нибудь танцовщицы, отплясывающей на возвышении в дальнем конце зала. И энергетика стен хранила лишь это: людскую усталость, равнодушие и настойчивое желание острых ощущений.
Она поглубже завернулась в свой мокрый плащ, стараясь скрыться от глаз сидящих в общей зале посетителей, а Рада наоборот отбросила капюшон и тряхнула потемневшими от воды волосами, довольно крякнув:
— Ну наконец-то! Хоть где-то в этом мире еще осталось тепло и сухость!
Зал был наполнен примерно наполовину, но шуму все равно было предостаточно. Стучали по столам кружки, по тарелкам и ковшикам — ложки, гомонили люди, и их голоса превращались в один единый рев, так резко контрастирующий с тишиной шуршащего дождем леса, что Лиара непроизвольно поморщилась, испытывая желание заткнуть уши. Из угла доносилась дрянная музыка: два паренька играли на изрядно расстроенной гитаре и давно прохудившемся барабане. Вот только от двух ревущих каминов тянуло теплом, а из кухни, откуда то и дело выскакивали служанки в белых передниках, сильно пахло горячей свежей едой, и Лиара услышала, как тихонько забурчал ее пустой желудок.