Какое-то странное ощущение возникло внутри, и Лиара моментально замерла, выбросив прочь из головы все мысли. Что-то приближалось к ним, что-то слишком знакомое…
— Я смотрю, у вас тоже по дороге что-то случилось, — тем временем проговорила Улыбашка. — Руки у тебя, будто ты ежей купала!
— Да, — ответила Рада. — Мы встретились с…
— Гончие Тьмы! — вскрикнула Лиара во весь голос, хватаясь руками за края ванной и пытаясь выбраться из нее. Как назло пятки заскользили по мокрому жбану, и она все никак не могла зацепиться понадежнее, чтобы вылезти из воды.
— Зачем так кричать, искорка? Я же и говорю об этом, — удивленно взглянула на нее Рада.
— Нет же! — ноги наконец-то нашли опору, и Лиара одним движением выпрыгнула из ванны, бросаясь к своей одежде. — Гончие Тьмы! Они здесь!
В следующий миг откуда-то издали донесся пронзительный женский крик и грохот. Лиара тоже вскрикнула, скорее по инерции, сжимаясь в комок от страха. Оглушительное рычание наполнило здание гостиницы, смешиваясь с отчаянными криками людей и грохотом ломаемой мебели.
— Прячься, искорка! И не лезь вперед!
Железные руки Рады просто отодвинули ее в сторону, а сама женщина, кое-как успев натянуть на мокрое тело штаны и рубаху, встала напротив двери, держа перед собой меч, который она привезла из поместья Гелата. Она снова закрывает меня собой! Как в первый раз! В груди стало горько, но Лиара не успела ничего сделать.
Что-то ударилось в запертую изнутри дверь купальни, да так, что дверная рама со скрипом прогнулась внутрь, и в воздух взлетела целая туча пыли и побелки.
— Бхару твою за ногу! — прорычала Улыбашка, шлепая мимо Лиары босыми ногами. Она была абсолютно голой, но в руках держала оба своих топора. — Какую еще дрянь вы с собой привели?!
Со второго удара дверь сорвало с петель, и Лиара замерла, в бессловесном ужасе глядя на то, как громадная черная бестия с окровавленной пастью и горящим ненавистью глазом всовывается в дверной проем. Только на этот раз Рада не растерялась.
Она двигалась не настолько быстро, как Алеор, но все равно достаточно. Прыгнув с места вперед, она клубком вкатилась прямо под лапы твари, и нанесла мощный удар снизу вверх. Зверь взвизгнул и цапнул зубами, и прямо на глазах Лиары у него из пасти вырос длинный изогнутый клинок Рады, вбитый ему под нижнюю челюсть.
Черный Ветер зарычала, проворачивая клинок и с силой выдергивая его обратно. Зверь вновь завизжал, скребя лапами, а в следующий миг прямо в его желтый зрачок вошел с силой брошенный Улыбашкой топор. Лиара почувствовала, как от тошноты все внутри нее выворачивается наизнанку, но не смела даже моргнуть или отвести глаза. Одна единственная мысль о том, чтобы отвернуться от еще живой Гончей Тьмы, вызывала почти что судороги.
Пес заскреб лапами, ослепленный, окровавленный, не желая умирать, но Рада вновь ударила мечом, вспарывая ему глотку. И на этот раз удар ее достиг цели. Тварь захлебнулась кровью и с рычанием упала на пол, содрогаясь всем телом и щелкая челюстями, с которых хлестала пенная слюна.
— Бежим! — рявкнула Рада, хватая Лиару за руку и волоча ее за собой к двери, откуда слышался грохот, крики и рев.
— Куда?! — в отчаянии закричала в ответ Улыбашка. — Они же там! Здесь безопаснее!
— Наверх! — железным голосом приказала Рада, и лицо у нее было таким сосредоточенным, каким Лиара его никогда не видела. — Там Алеор, там безопаснее.
— Я прикрою, — кивнула Улыбашка, сжимая извлеченный из тела Гончей топор.
Рада первой выпрыгнула в коридор, перемахнув своими длиннющими ногами через труп Гончей, и Лиара поразилась тому, когда ноги сами вынесли ее следом за Черным Ветром. Ей-то казалось, что ходить она уже не в состоянии, да вот только страх гнал вперед, кусаясь за пятки и придавая сил.
Коридор купальни отделяло от общего зала хозяйственное помещение, к которому примыкал нужник. Расставленные вдоль стен бочки и швабры были перевернуты и валялись под ногами, дверь в подсобку была напрочь сорвана с петель и разломанная в щепки валялась на полу в коридоре. Сквозь пустой дверной проем виднелись черные тени, мечущиеся в помещении общего зала, рычание, вопли и грохот, доносящиеся оттуда, теперь стали невыносимы.