— А Улыбашка, смотрю, попыталась сделать вид, что одета, вывалявшись целиком в грязи! Что ж, должен признать, умно! — не унимался эльф. Гномиха угрожающе разогнулась, ничуть не стесняясь, и взвешивая окровавленные топоры в своих руках.
— Ты бы не скалился, а то сейчас сам штаны снимешь, чтобы я оделась! — пригрозила она.
— Ты сможешь надеть их целиком и завязать под горлом, длины хватит, — оскалился эльф. — Только, боюсь, в бедрах не пройдут. Я смотрю, ты у нас девочка — пышная!
— Ну полюбуйся, полюбуйся уже! — раскинула руки Улыбашка, выпрямляя спину и раскидывая руки с топорами в стороны. — Вряд ли кто-то когда-то тебе это показывал! Белки не в счет.
— У меня сейчас кровь из глаз пойдет от такой красоты, — сообщил со смехом эльф, подводя лошадей к ним, и Улыбашка хмуро сплюнула на землю, упирая руки в бока:
— А моя лошадь где?
— А я знаю, как она выглядит? — покосился на нее Алеор. — Я забрал своих, остальные разбежались в начале нападения.
— Подожди, а почему наши не разбежались? — заморгала Рада.
— Потому, что я их привязал, — со всем терпением мира пояснил ей эльф. — Как только вы, девочки, пошли купаться, я пошел в конюшню подготовить наших лошадей на тот случай, если придется уходить быстро. Вот когда я их седлал, Гончие и ударили.
— Ты знал, что будет нападение? — Рада смотрела на него во все глаза, и в голове не было ни одной мысли. Иногда Алеор казался ей не живым существом, а чем-то совершенно холодным и рассудительным без тени жалости или сочувствия. Может, Тваугебиром его зовут не только из-за проклятия в крови? Может, дело еще и в его личных качествах? Она ощутила, как от ярости задрожал голос: — Ты знал, что будет нападение, и никого не предупредил при этом?
— Я предполагал, что будет нападение, Рада, — эльф взглянул в ответ с жесткой улыбкой, и в глазах его был мороз. — Сет просто так своих жертв не отпускает. Но это ты захотела ночевать в таверне, это было твое решение. Так что даже не думай винить меня во всем произошедшем.
Рада смотрела на него, не моргая, и чувствовала, как захрустели костяшки пальцев, до боли сомкнувшись на рукояти меча, что до сих пор был в ее руке. Алеор также смотрел в ответ, и столько жесткой насмешки было в его лице, что ей захотелось прямо сейчас же вбить свой клинок прямо в его ухмыляющиеся зубы.
— Я был на улице, — спокойно проговорил эльф, не отводя глаз. — Я думал, что они ударят с улицы, и специально вышел, подготовил лошадей и ждал, чтобы встретить их не в забитом людьми зале, а возле двери, как и полагается. Вот только Псарь вышвырнул их из-за Грани прямо в общую залу, а дверь к тому времени уже закрыли на ночь изнутри, как делают во всех постоялых дворах у дороги. Так что я ничего не мог сделать. — Взгляд его стал еще более тяжелым, и он добавил, уже очень тихо. — К тому же, как я погляжу, вы очень нужны Сету. Он послал за вами полную Свору во главе с Псарем, и вряд ли он остановится только на этом. А раз вы очень нужны ему, то это значит, что я не дам ему вас получить. А также то, что вы обе стоите гораздо больше, чем весь народ, собравшийся в этой гостинице. Так что я сделал выбор, и выбор правильный.
Еще несколько секунд они молча смотрели друг на друга, и Рада ощутила, как ярость медленно, неохотно, но сходит прочь. Он был таким, каким был, и ей нужно было научиться принимать его таким. Уж, наверное, она не могла переделать характер, сформировавшийся за полторы тысячи лет, да и имела ли она вообще право чему-то его учить? Он делает так, как делает, всегда. Не в его силах предотвратить вещи, которые происходят по чужой воле. Пальцы на рукояти меча ослабили хватку, и она ощутила, как напряжение покидает мышцы.
— Ладно, — дернула плечом Рада, первой опуская ресницы. — Дай мне вещи, все-таки не середина лета.
— Все в твоих седельных сумах, — взгляд Алеора стал мягче, но ироничная ухмылка никуда не делась, когда он протянул Раде поводья Злыдня. — Смотри сама.
— Так, я только одного не поняла, — Улыбашка хмуро сплюнула на землю. — Если ты подготовил их лошадей, то с какой бхариной радости ты не подготовил мою?
— Я тебе уже сказал, что лично мы с ней познакомиться не успели, — усмехнулся, глядя на нее Алеор. — Или ты бы хотела, чтобы я всех лошадей в конюшне оседлал, чтобы у тебя был выбор?
— Если бы ты посмотрел повнимательнее, древолюб ленивый, ты бы понял, какая именно лошадь мне принадлежит, — угрожающее заворчала Улыбашка. — А если бы у тебя было побольше мозгов, ты бы просто спросил у меня об этом.
— Вы мылись, Вирра! — раздраженно отозвался Алеор. — И вряд ли бы порадовались, если бы я полез к вам в купальню интересоваться, какая именно лошадь — твоя! А что касается валитов, то там их было семь! Ты здесь не единственный гном, ими вся гостиница забита, просто дрыхли все! Так что возьми эту гнедую, а в Онере разберемся.