Однако, память о том, как Аватары за несколько месяцев сравняли с землей Мелонъяр Тонал за нежелание сражаться на их стороне против Аватара Хаоса, жила в народном сознании и по сей день. С одной стороны, это было хорошо: никто не рискнул бы повторить идиотский поступок Хорезмира в будущем и отказаться оказывать им поддержку. С другой стороны, Раде даже думать не хотелось, что случится, если одна из Аватар или обе родятся на территории Мелонии. По старой традиции их могли насадить на вилы еще до того, как они успеют даже найти друг друга, и не посмотрев на то, что эти двое должны были защитить все остальное население Этлана от Аватара Хаоса. А Раде не хотелось думать о том, что будет, если Аватары Создателя просто не доживут до Танца Хаоса.
С каждым днем мысли Рады становились все мрачнее и мрачнее. Она отдавала себе отчет в том, что у Сети’Агона никогда не бывало слишком простых планов, и имелось в запасе все время мира, чтобы продумать свои действия вплоть до мельчайших деталей. А раз так, то он, скорее всего, подгадал самый верный момент, чтобы освободить Эвилид и Гротан Кравор, еще более темное зло из самой глубины веков, зло, ставшее причиной гибели Аллариэли и Налеана. И от осознания этого Раде становилось еще хуже, ведь сейчас Сети’Агон обратил свой взор и на нее в том числе. А это означало, что она так или иначе тоже связана с Аватарами, Танцем Хаоса и всей этой новой большой войной, которая неминуемо случится, как только Эвилид оправятся от своего семитысячелетнего заключения в Черном Источнике. И что Сет не отвяжется от нее до тех пор, пока не получит желаемого. И что же ему надо-то от меня, Грозар? Что же я такого сделала, что его внимание обращено ко мне?
Ну ладно, сейчас они путешествовали на запад, за Семь Преград, куда никто из темных созданий Сета просто не сунется: не пройдет теми тропами, раз уж никто больше не прошел. Алеор, правда, поминал трех ведунов-вельдов, которые смогли перебраться прямо в каверну и устроить там свалку, но когда Рада спросила его об их способе передвижения, только покачал головой. «Анкана показали им какой-то трюк, который никому, кроме них неизвестен. Мы не сможем пройти также, придется двигаться обычным способом», — вот и все, что ответил эльф на ее вопрос. А это означало, что им нужно перевалить через горы, пройти Железные Лес и Огненную Землю, Пустые Холмы Червей, Серую Гниль… Что там было дальше, Рада уже и не помнила, да и вообще сомневалась, чтобы хоть кто-то это знал. Ведь никто раньше не доходил до логова Неназываемого, а потому и никаких карт и известных путей, естественно, и в помине не было, так что придется пробиваться самим.
Но ведь придет день, когда им нужно будет вернуться назад, когда их миссия будет закончена, каверна запечатана, и все. Что делать тогда? Забудет ли Сет про нее, когда она подложит ему самую большую свинью за всю его жизнь, запечатав Источник? Сможет ли она вообще вернуться домой, или теперь ей придется прятаться вплоть до собственной смерти от руки какой-нибудь Сетовской твари? В крайнем случае, примешь предложение Алеора, уедешь в Лесной Дом, сменишь имя и будешь жить на землях, которые он тебе выбил у Илиона. И как-нибудь придумаешь, как перевезти туда детей. Перспектива жить всю свою жизнь в обществе одних только эльфов Раду не слишком-то обнадеживала, да и искорка вряд ли согласится поехать с ней в Лесной Дом, ведь она должна была найти свою мать у Речных эльфов… Подожди, а при чем здесь искорка? Рада нахмурилась, но мысль свою додумать не успела. Из мыслей ее вырвал голос Алеора, и его, как всегда, лаконичное объявление:
— Онер.
Рада встрепенулась и вскинула голову, поняв, что давно уже смотрит в гриву Злыдня и не следит за дорогой. Они вывернули из-за очередного холма, и впереди в отдалении замаячила высокая крепостная стена города колоколов.
Ей доводилось бывать в Онере около пятнадцати лет назад, когда сразу же после окончания учебы и свадьбы она удрала с наемным отрядом сюда, на запад Мелонии. Онер считался вторым по красоте городом после Латра, хоть и строился изначально как крепость, закрывающая вход в страну со стороны Серых Топей. Также, он был священным для всех мелонцев городом, резиденцией Первого Жреца Мелонии, и внутри крепостных стен стояли сотни храмов Молодых Богов, чьи высокие шпили украшали тысячи колоколов от самых маленьких величиной с ладонь ребенка до огромных, выше человеческого роста. По праздникам или, наоборот, траурным дням над городом плыл неумолчный перезвон, от которого болели уши и звенело в голове, словно кто-то без конца колотил по черепу тяжелой поварешкой. Впрочем, Раде город, несмотря на всю свою красоту, не слишком понравился: в каждом фонтане, статуе, храме и дворце все равно было полным полно мелонской напыщенности, привычки выставлять напоказ свое богатство и кичиться им перед всем миром. И сейчас ее радовало только то, что они проедут Онер насквозь, даже не останавливаясь в нем.