Заина вдруг громко охнула, и глаза ее расширились в удивлении и испуге. Несколько секунд она неверяще смотрела на Лиару, словно видела ее впервые, а потом вдруг склонила перед ней голову, почти поклонилась, больше не осмеливаясь поднимать глаз, и приглушенно проговорила:
— Я приношу извинения за свои действия, Дочь Звезд. И клянусь, что никогда не потревожу ни твоей дороги, ни дороги той, кого ты выбрала.
— Что это значит? — встревожено спросила Лиара. — Что ты увидела во мне? Что изменилось?
— Ты находишься под покровительством Великой Матери, Дочь Звезд. Мне достаточно этого, чтобы не лезть не в свое дело. И я помогу вам. — Заина не поднимала глаз, глядя в пол своего разгромленного дома, и лицо у нее полнилось каким-то странным благоговением, смешанным со светлой печалью. — Вы можете остаться здесь до рассвета, пока на болотах самое опасное время. И в любой момент, когда вам понадобится помощь, вы можете прийти ко мне. Я всегда спрячу вас, укрою, окажу любую поддержку.
— Да что происходит, Заина? — настойчиво подалась вперед Лиара. — Что ты видишь? Ты видишь будущее?
— Я не могу ответить тебе, Дочь Звезд, — тихо, но твердо проговорила ведьма. — Я предложила ровно столько, сколько в состоянии отдать.
Лиара в недоумении взглянула на нее. Все, что происходило сейчас, тревожило ее, особенно эта таинственность, которой окружила их разговор ведьма. И было еще что-то, что зацепило ее внимание.
— Ты знаешь про Великую Мать, — негромко проговорила она, и ведьма кивнула. — Но даже Алеор никогда не слышал о ней. Откуда ты это знаешь?
— Все, кто так или иначе работают с энергиями мира, знают о ней, Дочь Звезд. Просто мало кто называет ее этим именем, — Заина старательно отводила глаза. — Но если ты хочешь узнать о ней подробнее, то иди на запад, в Роур, в горы, где обитает племя крылатых женщин анай. Они ответят на твои вопросы лучше, чем я.
Отстраненно Лиара удивилась тому, как все складывалось. Вот опять всплыло это название: «анай», о котором она в жизни ничего не слышала, и Роур, в который они как раз и шли. Все это — части громадной мозаики, и я — одна из них. Куда положит меня твоя рука, Великая Мать? И какое место я займу во всем этом? Только спрашивать об этом было бесполезно. Она никогда не отвечала напрямую, лишь золото в груди Лиары разгоралось ярче, словно обнадеживая ее и напоминая, что она под защитой.
— В таком случае, я благодарю тебя за предложение и принимаю его. Мы останемся до утра. И я не буду расспрашивать тебя о том, чего ты сказать не можешь, — осторожно подбирая слова, проговорила Лиара. Заина кивнула, и это было гораздо больше похоже на поклон, чем на простое согласие. Лицо ее выражало полнейшее смирение, и внутри у Лиары кольнуло. Гнев вообще ушел прочь, осталось лишь горькое чувство вины. — Прости, что я разрушила твой дом, Заина, — неловко проговорила она, потирая предплечье левой руки и чувствуя себя не на своем месте. — Я не должна была этого делать.
— А я не должна была есть твою спутницу, Дочь Звезд, — Заина осторожно подняла взгляд, и в глазах ее разгоралась теплая, искренняя улыбка. — Но все происходит так, как угодно Ей, и не нам противиться этому. Так что давай-ка я найду что-нибудь поесть, ты, небось, голодная с дороги. А потом отдохнете. У вас впереди еще долгий путь.
Лиаре подумалось, что то, что она услышала, было вовсе не тем, что сказала Заина.
==== Глава 27. Страж Болот ====
Рада открыла глаза, морщась от гнилостного запаха болотных испарений, пропитавших все ее тело, и сразу же застонала. Голова болела так, словно ее били ногами гномы, или давеча она перебрала слишком много крепчайшего самогона.
— Ох, Грозар! — простонала она, хватаясь за голову, словно это могло ей хоть чем-то помочь. — Грозар Милосердный!
— Доброе утро, — прозвучал рядом ровный голос искорки, и Рада приоткрыла один глаз, с трудом фокусируя на ней взгляд.
Они сидели на дороге, прямо на трясине, на расстеленных на земле одеялах. Чуть в стороне, понурив головы, стояли кони, изредка прядая ушами и смаргивая длинными ресницами. Слабый свет утра пропитывал воздух, и болота были звеняще-тихими, лишь издали долетал звук падающих в воду капель.
А Лиара расположилась рядом на своем одеяле, сложив руки и как-то очень задумчиво глядя на нее. В глазах ее было какое-то странное выражение: то ли печаль, то ли решимость, Рада так и не поняла.
— Да какое к бхаре доброе, искорка! — проворчала она, держась за голову и с трудом усаживаясь на своем одеяле. Одежда отсырела за ночь и теперь неприятно липла к телу, холодная и мокрая. — Башка болит так, что в пору выть. Боги, я вообще не помню, что вчера было!