Со стороны послышался вскрик, и Рада успела краем глаза заметить, как бросается вперед Лиара. Что-то сверкнуло в небе, и на миг Страж дернулся, застыв на месте, когда с далеких небес сорвалась молния и наотмашь ударила его, пронзая его покрытое черной слизью тело. Вот только застыл он лишь на миг, а потом розовый щуп энергии ударил, будто хлыст, впиваясь в лицо Лиаре, и она тоже повисла в воздухе, раскинув руки и конвульсивно содрогаясь всем телом.
— Нет! — Рада услышала свой крик, прорвавшийся сквозь забитые ватой уши.
Она и сама не поняла как, но прыгнула вперед, летя прямо на Стража и вздымая меч над головой обеими руками острием вниз. Только в тот же миг прямо ей в грудь вонзилось раскаленное копье щупа, и она повисла, будто тряпка, насадившись на него и болтаясь прямо над раскрытой пастью твари.
Боль. Пальцы разжались, и меч со звоном выпал из них на землю. Щуп шевелился в груди, крутился жирной толстой пиявкой, и это было больнее всего, что она когда-либо чувствовала в жизни. Отстраненно Рада понимала, что тело ее не ранено: щуп не был физическим органом твари. Однако сквозь эту гадость Страж высасывал из нее всю жизненную силу, всю волю, все стремление, что у нее только было.
Холод моментально сковал все тело, руки и ноги онемели, она поняла, что не может двигаться. Воздуха не хватало, и Рада хрипела, словно выброшенная на берег рыба, огромными глазами глядя в пустой, беззубый зев Стража. Там была чернота чернее самой лютой зимней ночи. Там была сама смерть.
Нет! Она не желала, она не хотела, она не собиралась умирать. Не на этих проклятых болотах, не став кормом для Сетовой твари, не в этой грязи. Всю свою жизнь она только и делала, что зря прожигала дни, посвящая их тому, что от нее хотели, а не тому, что хотелось ей самой. В этой жизни она уже потеряла все, что у нее было, кроме одного — желания жить дальше.
Великая Мать! В голове было пусто, как в кастрюле. Рада барахталась в воздухе, задыхаясь и борясь за каждый следующий вдох, а силы вытекали из нее с такой стремительностью, что нельзя было терять ни мгновения. Великая Мать! Помоги!
Щуп вошел еще глубже, трогая то золотое, то нежное, что только-только начало разгораться в ее груди с приходом в ее жизнь искорки. Рада не знала, что это такое, откуда оно, почему и как оно в ней зародилось, да вот только это было самое дорогое и самое чистое, что она когда-либо испытывала. Это раскаленное золото, ярче тысячи солнц, горячее расплавленного металла, мягче облаков. Это единственное, правильное, искреннее, то, в чем не было ни лжи, ни расчета, ни страха, ни глупости. И она вцепилась в это всей собой, не желая отдавать это тупой грязной твари, выбравшейся из вонючего ила.
Страж вдруг содрогнулся всем телом, и Рада ощутила, что высасывать ее он перестал. Это был лишь миг, короче удара сердца, но его хватило. Щуп, которым он ее пил, не был физическим, но Рада все равно ухватилась за него руками, точно так же крепко, как сейчас цеплялась за искру в своей груди. Вот почему я зову ее искоркой. Она мой путеводный свет и моя единственная надежда. Мысль была странной, пришедшей из ниоткуда и так не к месту, однако, она была правильной.
Пальцы изо всех сил сжали щуп Стража. На ощупь он походил на желе или холодный шербет, что подавали при королевском дворце, однако жегся, будто уголь. Рада изо всех сил сжала его, глядя прямо в черный зев Твари. Я не отдам тебе ее! Никогда!
Спину вдруг обожгло так сильно, словно кто-то тыкал в нее горящей головней. А следом за этим пришла сила. Рада еще никогда не чувствовала ничего подобного: мощнейшие потоки энергии, невероятной силы, хлынувшие в нее с такой интенсивностью, что каждый оголенный нерв задрожал от невыносимого напряжения, готовый лопнуть в следующий миг в мельчайшую пыль. Чьи-то огненные ладони легли на щуп поверх ее рук, и Рада знала, кто это рядом с ней. Ей не нужно было поворачивать голову, смотреть своими глазами, она все равно видела Огненную Женщину с глазами пламенниками, которая стискивала своими громадными ручищами щуп в груди Рады вместе с ней и выдирала его наружу.
Страж задрожал, и уши Рады разрезал тонкий визг выше человеческого слуха. Голова моментально полыхнула болью, но сила шла через нее, чистая, раскаленная нить света, пронзающая пространства солнечная игла, врезающаяся прямо в открытый черный зев Твари. И огненные руки изо всех сил вместе с ее руками в последний раз дернули щуп вперед и в сторону. А потом он оторвался, выдранный из глотки Стража, и погас в воздухе, выгорев, будто сухая соломинка в раскаленном очаге.
Рада знала, что падает прямо в его глотку, но ей не было страшно. Сотрясающая каждую клетку тела мощь золотым пламенем охватила всю ее. Размахнувшись, она и Огненная Женщина, падающая вместе с ней, одновременно вбили кулаки света в чернильный зев Стража, и ослепительная вспышка почти что выжгла Раде глаза.