Потом был удар в грудь, невыразимо долгое падение и еще один удар, уже спиной о твердую землю. Рада выдохнула весь воздух, выгнувшись дугой вверх и не понимая, то ли у нее сломан позвоночник, то ли там, между лопаток, застыла раскаленная головня. Полыхнули перед ее взором огненные глаза, и все исчезло. Сила ушла так же резко, как и пришла, и опустошенное тело Рады упало в болотную грязь иссушенной тряпкой.
Воздух показался удивительно свежим, и Рада поняла, что глотает его всем ртом, никак не может надышаться. Сердце колотилось в груди как бешеное, почти что разрываясь от напряжения, и ей жгло буквально каждую частичку тела. Лиара!
Кувыркаясь неумело, словно она забыла, как шевелиться, Рада смогла кое-как перевернуться на живот. Спина горела огнем, и ей казалось, что кожи там больше нет, только угли, которых насыпали под кожу. Руки и ноги дрожали, словно желе, отказываясь ей повиноваться, но она все равно поползла по грязи, оскальзываясь на мокрых кочках, падая и снова поднимаясь, поползла так быстро, как только могла, в ту сторону, где на землю, раскинув руки, упала Лиара.
Весь мир исчез, больше ничего не было важно, кроме искорки, отброшенной ударом неистовой силы прочь от Стража. Она дышала, и когда Рада добралась-таки до нее, уже начала приходить в себя. Застонав, искорка подняла руку к лицу, протирая глаза, и в следующий миг неслушающиеся руки Рады подхватили ее и прижали к себе.
— Ты цела? — это было важнее всего на свете сейчас. Рада лихорадочно осматривала всю ее в поисках ран. Но их, хвала Богам, не было. Разве что цвет лица у искорки был мертвенно-бледным, словно она устала до изнеможения. — Он тебе ничего не сделал? Все в порядке?
Два серых, будто штормовое небо глаза, открылись и заглянули ей в душу, и Рада поняла, что глупо улыбается в ответ. Огромное облегчение пропитало все тело, и она осела в грязь, все еще держа искорку на руках.
— Да, Рада, все в порядке, — приглушенно ответила та, и ее руки обвили шею Черного Ветра. — Все хорошо.
Рада прижала ее к себе, с удивлением осознав, какая она маленькая. Словно крохотный птенчик, свернувшийся в ковше ее ладоней, худенький и совсем ничего не весящий. Золотая нежность вновь омыла тело, неся с собой свежесть и отдых, и Рада поняла, что теперь чувствует себя гораздо лучше, чем раньше.
— Что случилось? — куда-то ей в плечо, не размыкая рук на ее шее, пробормотала Лиара. — Где эта тварь?
— Кажется, Страж погиб. — Рада вскинула голову и поверх затылка Лиары взглянула в ту сторону, где должен был быть Страж. Лишь обожженная груда черных останков лежала у самого края воды, и над ней вился тонкий усик дыма. — Он погиб, — повторила Рада, бережно баюкая искорку в руках. — Ко мне пришла та Огненная Женщина и помогла мне.
— Что? — руки Лиары разжались, и она отстранилась, ищуще заглядывая Раде в глаза. — Та самая, что тогда защитила от Гончих?
— Да, — кивнула Рада, невольно перебирая пальцами ее кудряшки и понимая, что просто не может остановиться. Почему-то сейчас это было самое главное на свете — держать ее в руках, чувствовать кончиками пальцев тепло ее тела и знать, что она жива. Словно если бы Рада на миг выпустила ее, искорка бы исчезла. — Когда Страж схватил меня, я позвала на помощь Великую Мать, а потом пришла она и помогла мне сжечь его.
— Как сжечь? — от удивление зрачки Лиары расширились. — Ты же не владеешь никакой силой! Даже эльфийской!
— Ну вроде того, — смущенно кивнула Рада, глядя на нее. — Только в тот момент меня накрыло волной такой силы, такой мощи, что она прошла через меня и сожгла Стража.
— Но это же невозможно! — выдохнула Лиара, настойчиво глядя ей в лицо. — Это просто невозможно! Тот, у кого нет связи с тонкими мирами, не может такое делать!
— Ну… — Рада только неловко пожала плечами, так ничего и не договорив. На самом-то деле ей сейчас было совершенно все равно, что и как она сделала. Искорка осталась жива, она уцелела, как и Алеор, а Страж был повержен. Разве здесь стоило еще что-то обдумывать и решать?
— Это милость, — тихо проговорила искорка, глядя на нее так, будто впервые увидела. — Великая Мать пришла к тебе по твоему зову, чтобы укрыть от беды. Это великая милость.
— Самое главное, что ты жива, — это сорвалось с губ Рады, и горло сразу же свело судорогой. Она почему-то так испугалась, выговорив это, до глубины души испугалась, словно невольно брошенное слово могло сломать что-то между ними. А что между вами? — мелькнуло в голове. Рада не знала, она ничегошеньки не знала. И наверное, это было только к лучшему.