— И что надо Единоглазой Плетельщице от такого, как ты? — в голосе Равенны зазвучали заинтересованные нотки. Она смотрела с недоверием, но на дне зеленых глаз плескалось любопытство, и у Гардана слегка отлегло от сердца.
— Ей нужно, чтобы до наступления сезона Штормов ни один пиратский корабль не покинул северное побережье, — отозвался Гардан.
— Зачем? — удивленно заморгала пиратка.
— А я почем знаю? — проворчал Гардан. — Но это был приказ, так что я пошел к Лаваю и рассказал ему об этом. Он согласился своей властью остановить большую часть пиратов, но сказал, что Зубоскал и еще одна женщина, Давьяла Чаячье Перо, вряд ли согласятся на это.
— Да уж, — кивнула Равенна. — Ашьям вознамерился отплывать завтра с утра, потому как по пьяни ему привиделось, что если он этого не сделает, то корабль потопит спрут, — она закатила глаза и отхлебнула из своего стакана. — Что касается Давьялы, то она вообще плевала на все правила и обычаи, на Лавая и всех остальных пиратских капитанов вместе взятых. Я слыхала, что сейчас она собирается в Тарн, повезет партию рабов, — губы Равенны презрительно скривились, а пальцы сжались вокруг стакана, да так, что костяшки побелели. Впрочем, она почти сразу же пришла в себя и, как ни в чем ни бывало, взглянула на Гардана. — Так что если с Зубоскалом мы еще и успеем договориться, то Давьялу ты все равно упустишь. Отсюда до Кандора плыть десять дней, если будут хорошие ветра, и ее к тому моменту уже след простынет.
Гардан нахмурился, лихорадочно соображая. Марна четко дала понять, что все корабли должны остаться в портах до сезона Штормов, все до одного, и Гардан даже думать не хотел о том, что будет, если ее воля не исполнится. И никаких доказательств ему не нужно было: тиски, что крепко держали его тело и давили глотку, были самым лучшим примером из всех.
— «Гадюка» — быстрый корабль? — спросил он Равенну.
— Достаточно, — она окинула его цепким взглядом, потом вновь отхлебнула рома. — Мы давно стоим в порту, ребята отдохнули, так что если ветер будет не слишком хорошим, то на веслах они смогут держать нужную скорость.
— Довезешь за неделю? — Гардан мысленно прикинул, сколько у него денег. Золота Рада отсыпала ему достаточно, чтобы не бедствовать как минимум еще полгода, но сколько запросят пираты за спешку, он не знал. Эти пройдохи были охочими до золота, да и матросам придется напрягаться, если не будет ветров, так что вопрос оставался открытым.
— Может, и довезу, — Равенна прищурилась, поглядывая на него из-под густых ресниц. — Только ты мне вот что скажи: коли Давьяла уже ушла из Кандора, что ты будешь делать?
— Ну, выбор-то у меня не велик! — горько усмехнулся Гардан. — Придется догонять ее и разворачивать назад. Если согласишься сделать это для меня, то буду очень благодарен. Вот только денег у меня не так много, и, боюсь, что расплатиться в полной мере я не смогу.
— Давьяла не согласится разворачиваться. — Равенна почти не моргала, и лицо у нее стало жестким, а в глазах загорелся опасный огонек. — Тебе придется зарезать ее.
— Значит, зарежу, — пожал плечами Гардан.
— А как же эта хваленая мелонская ахинея про то, что женщин убивать нельзя? — презрительно скривилась Равенна. — Не побоишься руки-то марать?
— Мне плевать, кого убивать. Смерть отвратительна независимо оттого, кого она забирает: мужчину или женщину. К тому же, Марна приказала остановить корабли, и ее приказ для меня важнее, чем жизнь одной пиратки.
Несколько секунд Равенна испытующе смотрела на него, не отводя взгляда, потом заговорила, медленно и тихо:
— Трюмы «Гадюки» забиты примерно наполовину, значит, мы теряем в скорости. Ашьям собирался докупить вина в Лонтроне и только потом уже идти на юг, так что выгружать не так уж и много. Он пьян в стельку уже шестой день подряд, и не заметит, если мы оставим его вместе с грузом здесь под охраной, а сами быстро сгоняем до Кандора и обратно. Но если ты хочешь, чтобы я это сделала, тебе придется кое-что мне пообещать.
— Что? — спросил Гардан. Глаза Равенны сузились.
— Мы не будем вести с Давьялой никаких переговоров. Мы спалим ее судно к бхаре собачьей, а рабов вернем обратно на берег и выпустим. Никакой перепродажи, никаких сделок, никаких отговорок, только так.