В комнате была всего одна узкая кровать у стены и крохотный деревянный столик под окном, на котором горел утопающий в лужице воска фитилек свечи. На кровати, прислонившись спиной к стене и скрестив под собой ноги, сидела Лиара и расчесывала свои кучеряшки маленьким гребнем. Свет свечи так мягко лег на ее теплую кожу, что на миг сердце в груди вновь перехватило, и ноги под Радой предательски дрогнули. Проклятье, Рада! Знахарь! Иначе ты вообще развалишься!
— Спать хочу, сейчас умру, — сообщила Рада, вновь зевая и прикрывая рот рукой.
Тяжело опустившись на край кровати, она с наслаждением стянула с себя сапоги и штаны, которые каким-то чудом умудрился достать у хозяина гостиницы Алеор. Почему-то было очень сложно оборачиваться, и Раде казалось, что она почти что физически чувствует взгляд Лиары, что скользит по ее спине, закрытой простой белой рубахой. Предательски запутавшись в длинных штанинах и кое-как забравшись под одеяло, она отвернулась спиной от подвинувшейся, чтобы не мешать ей, Лиары и буркнула:
— Добрых снов тебе, искорка! Отдохни хорошо.
— И тебе, Рада, — тихо отозвалась девушка.
Рада честно закрыла глаза, но теперь сон почему-то не шел. Тело стало каким-то слишком чувствительным, и она почти что порами кожи ощущала всего в нескольких сантиметрах от себя колено Лиары. А еще стало очень горячо, почти так же, как в смутном воспоминании о зеленоглазой болотной ведьме. Что ж эта тварь-то сделала со мной, что я теперь все время так реагирую на всех? Ладно, положим, не на всех, только на искорку, но это дела не меняет. Может, все-таки лучше будет пойти к жрецу, а не к знахарю?
— Рада? — от тихого голоса за спиной она вздрогнула всем телом и выругала себя за это последними словами. Горло сжалось от горячих волн жара, поднимающихся снизу вверх по телу, но она постаралась ответить как можно более спокойно:
— Что?
— А это твое настоящее имя? Радаэль?
Стало еще жарче, потому что на память пришли сорвавшиеся с губ слова про нареченную. Грозар, что же со мной творится? И когда эта стыдобища закончится?
— Да, искорка, — тщательно следя за голосом, сообщила она.
— Очень красивое, — тихо прошептала Лиара.
Теперь я точно не засну, мрачно подумала Рада, чувствуя, как с силой молотит в ребра сердце, а в спине вновь загорается странный жар, появившийся после битвы со Стражем Болот. Прикрыв глаза, она сосредоточилась на собственном дыхании, что всегда помогало засыпать даже в самых тяжелых походных условиях. Однако, вместо него она слышала лишь тихое шуршание гребня по пружинистым куделькам, мягким, будто пряжа, в которые до безумия хотелось запустить пальцы.
==== Глава 32. Ветер степей ====
Осень разливалась над бескрайней степью, словно щедрые боги из громадного небесного ковша плеснули в мир разноцветных красок. И хоть она была совсем непривычной для Лиары, сердце все равно постоянно щемило от окружающей ее задумчивой тишины и тихой грусти засыпающей земли.
Ранние утра несли с собой легкий морозец и чистый-чистый воздух, такой прозрачный, что, казалось, и само ее тело сейчас растворится в нем без остатка. Порой она украдкой даже поднимала ладонь и смотрела сквозь нее на солнце, отчего кожа окрашивалась в нежно-розовый, персиковый цвет, а сама рука словно расплывалась, топилась в последних лучах осеннего светила, какого-то отдаленного, стылого, засыпающего за далеким краем степей. Замерли в молчании сухие травы, прислушиваясь к тихой колыбельной мира, чутко и умиротворенно щекоча пушистыми былками брюхо высокого прозрачного неба. Земля смерзалась в комочки сухой пыли, которые крошились под подошвами сапог и конскими копытами с тихим шуршанием. В воздухе пахло севером, холодом и еще чем-то пронзительно тревожным, и Лиара то и дело прикрывала глаза, вдыхая всем телом такой знакомый и при этом такой странно чужой запах осени.
Здесь не было разноцветных макушек кленов, не было тающих в голубой дымке прозрачных кучерящек берез, не было высоких, по осени особенно резко пушистых сосен. Как и поросших мхом лесных прогалин, где так густо и сильно пахнет грибами, сыростью, прелыми листьями. Не шумел ветер, не играл последней золотой листвой, закручивая ее в танцующие водовороты и гоня по-над землей куда-то, куда ему одному, чудаку, того хотелось. Здесь были лишь бескрайние травы и еще более бесконечное небо, растянутое над ними из конца в конец, перечеркнутое высокими белыми росчерками облаков, похожих на длинные тонкие перья, или рваными тревожными тучами, что так быстро скользили на запад, скрывая колючие глазки звезд, то и дело проглядывающих между ними. И Лиара чувствовала себя одинокой и легкой посреди этой полной ветра пустоты, маленькой фигуркой на огромной ладони Бога, которую он поднимал к бесконечным звездным тропам и тихому мерцающему свету его же собственных глаз.